Книга Кабан, страница 27 – Лина Филимонова

Лучше бы укусила. Или поцарапала. Что за детский сад? Щиплет она меня… Гусака вон ущипни! Чтоб не раздувался до индюшачьих размеров.

— У меня дом в “Изумрудном” и квартира в центре. Устраивает?

“Изумрудный” – элитный коттеджный поселок в пригороде. Неплохо. А, впрочем, другого я и не ожидал. Знаю, что Гусь хорошо упакован. Наводил справки.

— Марусь, тебе нравятся “Изумрудный”? – обращаюсь к Багире.

— Паша! – возмущенно пыхтит она, косясь на Серого.

— А мне кажется, “Южная усадьба” лучше. Там дома на берегу реки. А в “Изумрудном” реки нет, только лесополоса в три березы.

— Паша, тебе пора, – Маруся теснит меня к выходу.

— Я пельмени не доел! Вы меня выгоняете? – смотрю на все семейство.

— Ни в коем случае! – вступается за меня Галина Петровна. – Пойдемте все на кухню.

Золотая женщина! От нее никто и никогда не уйдет голодым. Даже если будет сопротивляться. Накормит до отвала, а потом догонит – и еще накормит.

Я потому и заговорил про пельмени, что знаю – она никому не позволяет оставлять что-то на тарелке.

— Сергей, вы будете борщ? – обращается к Гусю моя будущая теща.

— Спасибо, я поужинал в ресторане.

Ха. Вот и первый прокол. Нельзя отказываться от тетигалиного борща! Иначе будешь записан в стан зажравшихся пижонов.

— В ресторане такого борща нет, – подкидываю я дровищек. – А таких пельменей вообще нет нигде во вселенной.

— Маруся лепила? – интересуется Серый.

Второй прокол. Маруся не любит возиться с тестом. Она прекрасно готовит, но избегает блюд, где нужно иметь дело с мукой. Есть у нее такой бзик. И я о нем знаю. А Серега нет.

— Нет, это мама, – сообщает она.

— Я, пожалуй, выпью чаю, – интеллигентно произносит Гусак. – Если можно.

— Какого? Есть черный и зеленый с жасмином.

— А молочный улун есть?

Ты еще матчу на миндальном молоке попроси. Или тыквенный латте. Щас тебе нальют…

— Молочный… кто? Это что-то для детей?

Валерий Егорович смотрит на Серого с легкой степенью недоумения.

— Зеленый тоже прекрасно, – быстро исправляется тот.

Маруся заваривает чай, я поглощаю пельмени, Галина Петровна украдкой разглядывает гостя. А Валерий Егорович смотрит на предплечье своей дочери, где извивается миленькая такая змейка.

— Как вам Марусины татуировки? – обращается он к Серому. Явно рассчитывая на поддержку.

О! Сейчас что-то точно будет. Оба ступают на тонкий лед. Татушки – очень чувствительная тема для Багиры. За любой выпад в их сторону порвет на клочки. Любого.

А а что? Я молчу. Выбрал выжидательную тактику, Просто наблюдаю и наслаждаюсь.

— Татуировки очень красивые, – произносит Серый.

— И что? Разве это нормальная работа для женщины – татухи накалывать? Разным бородатым амбалам, половина из которых зеки. “Кольщик, наколи мне купола”… – затягивает он песню, которая всегда выводит из себя Марусю.

— У меня приличная клиентура! – мгновенно закипает она. – Татуировки – это часть стиля жизни. И к тюрьме они уже давно отношения не имеют!

— Я считаю, что женщина вообще не должна работать, – неожиданно выдает Гусак.

О как. Давай, расскажи нам.

— Здравая мысль, кстати, – кивает Валерий Егорович. – Если мужик в состоянии содержать…

— Я в состоянии, – высокомерно перебивает его Гусь.

— Я люблю свою работу! – заявляет Маруся.

Она пока не сильно кипит снаружи. Но я чувствую, что внутри у нее уже нормально побулькивает.