Книга Носорог, страница 15 – Лина Филимонова

— Я для нее был проектом. Она видела во мне перспективы, поэтому и взяла в оборот. Но я не оправдал ожиданий. И по этому поводу она искусно выедала мне мозг…

— И что же ты делал не так?

— Категорически отказывался дружить с нужными людьми, не хотел становиться медийной личностью и, главное — не мечтал о переезде в Москву, где, как известно, все деньги. И вся нормальная жизнь.

— О! — сочувственно восклицает Соня.

— Я остался «в этой дыре», потому что хочу развивать свой город. И меня тянет блевать от всей этой фальшивой мишуры.

Так. Что-то я разошелся. Больше не пью. И не треплю языком.

— Значит, она в тебе разочаровалась…

— Я в ней, кстати, тоже.

— Мой бывший тоже во мне разочаровался, — вдруг выпаливает Мышка.

Я замираю. А вот это уже очень интересно…

— Конечно, с самого начала было понятно, что я не его круга. Он был… как прекрасный принц из сказки. И я вообразила себя Золушкой.

— Золушка тебе в подметки не годится! — вставляю я.

— Но оказалось, что я не соответствую, — продолжает Соня. — У меня врожденные плебейские привычки, нет вкуса и стиля, и я никогда не смогу стать настоящей принцессой.

— Мля… Что за бред? Ты самая стильная девушка из всех, кого я знаю. И самая вкусная!

Соня опять смеется. Но это какой-то грустный смех.

— Этот твой мудень — типичный нарцисс, — заявляю я.

— Да…

— Любишь цветы?

— Ненавижу, — выпаливает Соня.

И мы с ней снова чокаемся и хохочем. Неизвестно, над чем.

— Знаешь, что стремно? — говорю я.

— Что?

— Мне плевать на бывшую жену. Реально плевать. Но она все еще может парой слов вывести меня из равновесия… Бесит.

— Понимаю. А знаешь, какая моя самая стремная и позорная тайна? Я никому этого не говорила.

— Клянусь хранить твою тайну и не разглашать даже под пытками, — торжественно произношу я.

И мы снова выпиваем.

— Макс… он два раза приезжал за эти четыре года. Приходил ко мне. И оба раза я…

Мышка замолкает, прикусив губу.

Но мне и так все понятно. Мажорчик приезжал и развлекался с влюбленной в него девчонкой. А потом бросал ее в разобранном состоянии… Козлина мудацкая!

— Потом мне было так тошно, — признается Соня. — Я так себя ненавидела… Я просто безвольная дура!

— Когда он в следующий раз приедет, зови меня.

— Следующего раза не будет.

— Но если что — зови.

— Зачем?

— Я ему зубы выбью. Профессионально.

Мышка улыбается. Я обнимаю ее, прижимаю к груди, глажу по волосам и целую в макушку. Чисто по-дружески…

— Ты меня тоже зови, если что, — шепчет она.

— Зачем? Отлупишь мою бывшую?

— Не-ет… Я просто поцелую тебя. И ты ее забудешь.

Я не знаю, как это выходит… Но мой язык уже у нее во рту. И нет, я не изучаю запломбированную сегодня «четверку».

Я целую Мышку так яростно и жадно, как будто мечтал об этом с того самого момента, как впервые увидел…

Класс! Никакого похмелья, несмотря на выпитые вчера то ли четыре, то ли пять глинтвейнов. Потому что, во-первых, по окончании нашего ужина Кеша проводил меня домой. Пешком. Чтобы мы оба проветрились.

А потом он поднялся ко мне и мы занялись кое-чем очень странным. И нет, это было не то, о чем можно было бы подумать. Мы даже больше не целовались. Вместо этого мы большими ложками ели «Энтеросгель». Под удивленными взглядами Юльки. И это во-вторых.

Кеша сказал, что ему завтра ни в коем случае нельзя иметь запах перегара. Мне, кстати, тоже. И его нет! Ни запаха, ни Носорога. После столь неординарного завершения вечера он вызвал такси и уехал.