Книга Носорог, страница 27 – Лина Филимонова

Я спокойно доверяюсь знакомым ладоням. Они направляют меня, держа за плечи. Кеша куда-то меня ведет. И вот мы останавливаемся. Я не знаю, где именно. В моей комнате? Скорее всего.

И… что теперь? Мы стоим. Я чувствую, что Кеша сейчас напротив. Очень близко. Движение воздуха. Его пальцы скользят по моим волосам, нежно касаются шеи. Я вздрагиваю и мгновенно покрываюсь мурашками. Он проводит кончиками пальцев по ключице, по плечу… это так заводит!

В следующую секунду я чувствую его губы на своих губах. А-а-ах… Легкий, почти невесомый поцелуй. И — он разворачивает меня спиной к себе. Обнимает сзади.

Я замираю, погрузившись в сладостное ощущение его близости.

И вот с моих глаз соскальзывает повязка.

Передо мной окно. За которым сейчас взлетает стая разноцветных воздушных шариков в форме сердечек. Вау! Это просто… Вау!

— Так красиво! Просто фантастика!

— Детка, тебе нравится? — раздается за моей спиной.

И я вздрагиваю от звука этого голоса.

Резко разворачиваюсь.

Это не Кеша. Это Максим!

— Ты не представляешь, как я по тебе соскучился! — шепчет он.

И тянется к моим губам…

— Если бы ты подарил мне новые диски на Харлей, я бы посчитала тебя очень романтичным, — произносит Маруся.

И подкладывает мне супчика, который сварила собственными руками на моей кухне.

— Подарю, — бурчу я. — Но речь не о тебе.

— Или, например, красные «Мартинсы»…

— Соня не носит такую обувь. И не гоняет на мотоцикле. Она хрупкая милая девушка.

Правда, слегка кровожадная. Но в этом я сам виноват.

— Ну, тогда я не знаю. Цветы, конфеты, золотишко… О! Подари ей сундук золота. Чего мелочиться со всякими там цепочками и сережками.

— Толку от тебя — меньше чем ноль! — ворчу я.

— Ну извини. Кто же знал, что у тебя тут такие драмы. Сказал бы раньше, я бы подружек поспрашивала.

Маруся — моя старшая сестрёнка, приехала на несколько дней в гости. Она у меня та еще оторва. Когда-то именно она научила меня гонять на мотоцикле, стрелять из пневматической винтовки и слушать тяжёлый рок. Да, в свое время она давала жару родителям.

Мой пубертат тоже проходил довольно жестко: я увлекался метанием топоров, паркуром и драками с парнями из соседнего района. Ещё я играл на гитаре и пел в отвязной панк-группе. Мы даже гастролировали, и о том, что творилось в наших гримерках, я не хочу даже вспоминать.

Бедные наши родители… прибавили мы им седых волос, пока взрослели.

— Ну и чем ты думаешь покорять свою прекрасную принцессу? Есть варианты?

Зря я вообще ей об этом сказал. Просто она упала, как снег на голову. Примчала в город на какой-то там конгресс мастеров тату — говорит, в последний момент решила поехать. Ну а у меня сейчас все мысли только об одном. Вернее, об одной…

— Я песню написал, — признаюсь я.

— О, как мило!

Моя суровая сестрёнка складывает губки бантиком и хлопает ресницами.

— Лет десять вообще не писалось…

— Ты мой влюблённый Ромео!

Маруся треплет меня по волосам

— Это и есть твой романтический сюрприз?

— Конечно, нет! Вообще не собираюсь её никому показывать.

— Даже этой твоей Соне?

— Особенно Соне!

— Тогда чем ты собираешься её удивлять?

— Ну уж точно не песней.

Есть у меня мысли.

Мы с Мышкой в последнее время много разговаривали. И я ее внимательно слушал. Я понял две вещи: первое — на работе ее слишком сильно загружают, она устала. Второе — она мечтает об отпуске. Хочет полететь куда-нибудь к теплому морю.