Книга Носорог, страница 88 – Лина Филимонова

Утренний секс получается резким, мощным и быстрым. Мы вместе содрогаемся, приклеившись друг к другу. И потом долго лежим, не в силах разжать объятий.

Мышка снова становится сонной, сладко сопит мне в ухо, по ее телу волнами проходят отголоски оргазма. Я плавлюсь от нежного кайфа, тихонько целуя ее волосы. Сонная утренняя Мышка — такая сладкая…

Когда голод пересиливает лень, и мы решаем пойти на завтрак, Мышка открывает тумбочку, чтобы что-то достать. И замечает:

— У нас презервативы закончились.

— В чемодане еще есть, не переживай, — отвечаю я. И как бы мимоходом спрашиваю: — Не хочешь детей?

— Я? — теряется Соня. — Хочу. Обязательно. Когда-нибудь потом. Когда мы узнаем друг друга получше и будем готовы.

— Очень разумный подход, — киваю я. — Я сам люблю все планировать.

— Мы же не бешеные кролики, как Волчара с Яной или Медведь с Юлькой. Которые беременеют на третий день знакомства.

— Нет, мы не такие.

— Ну вот и хорошо.

* * *

За завтраком я начинаю разговор, который отложил вчера.

— Что Максу было нужно от тебя?

Я называю его по имени, а не сучонком или козленком. Но Мышка все равно хмурится.

— Он думает, что я вышла за тебя замуж ему назло.

— А это не так? — зачем-то спрашиваю я.

— Нет! Хотя, если честно…

Она замолкает. Я перестаю дышать. Что за раздумья?! Ощущение, что мне сейчас выносят приговор. У меня живот скрутило от напряга!

— Я не знаю, почему я вышла за тебя замуж, — наконец, произносит Соня. — Это самый безумный поступок в моей жизни.

— Ты жалеешь? — спрашиваю я.

— С ума сошел? — бурно реагирует она.

И напряг меня отпускает…

— Оказывается, я буйный, — признаюсь я.

— А казался таким спокойным…

— А ты казалась такой застенчивой милой Мышкой…

— Я такая и есть. Иногда.

— У тебя раздвоение личности. То боевая кровожадная Мышь, то милая домашняя Мышка.

— Какая тебе больше нравится?

— Обе. Обожаю вас обеих.

Мы тянемся друг к другу через стол и целуемся. Как влюбленные подростки.

— Что будем делать с Максом? — спрашиваю я.

— А что мы можем с ним сделать?

— Утопить в Персидском заливе.

— Не надо…

— Жалко его?

— Немного. Он какой-то потерянный. Не такой, как раньше. У него отец умер и вообще, видимо, многое изменилось в жизни.

— Ага. Ему одиноко и ты готова его пожалеть, — бурчу я.

— У меня нет какой-то там ненависти к нему. Раньше была обида, но теперь мне просто плевать. Я люблю тебя. А Макс…

— Пусть сам разбирается со своими жизненными кризисами, — заканчиваю я.

— Согласна, — кивает Соня. — Почему мы вообще о нем говорим?

— Надо поговорить. Один раз. И закрыть этот вопрос раз и навсегда.

— А об Эмилии не надо?

Я пожимаю плечами.

— Если тебе еще что-то непонятно — спрашивай.

Мышка задумчиво молчит, покусывая коктейльную трубочку, через которую пьет апельсиновый сок. Смотрит на меня. Размышляет.

— Мне все понятно, — выдает она итог размышлений.

— Ну слава богу!

— Ты ее не любишь.

— И очень давно.

— Ты любишь меня… Хотя мы знакомы всего месяц.

— А сколько надо быть знакомым, чтобы полюбить по-настоящему? Мне кажется, время тут вообще не играет роли. Либо да, либо нет.

— Наверное… Я никогда раньше так не влюблялась. Так сильно и безумно. И мне немного страшно.

— Чего ты боишься, моя радость?

— Не знаю. Наверное, я боюсь, что потом все будет не так волшебно, как сейчас.