Книга Развод. Ты мне изменил, страница 11 – Виктория Вестич, Кира Вербицкая

У меня аж слова в горле застревают от этой наглости! Несмотря на всё, что я сказала и сделала, Булатов что, воспринимает ситуацию так, словно произошёл просто пустяк? Он забыл, что я его за изменой застукала, а потом он угрожал отобрать моего сына и вообще сказал, что я не его мать?!

Серьёзно?!

Меня потряхивает о злости, я просто не могу сдерживать ее. Дергаюсь, пытаясь вырваться, а потом вообще наступаю на ногу мужа каблуком. Это помогает. Булатов от неожиданности ослабляет хватку и я, вырвавшись, пулей отбегаю к столу.

— Я капризничаю и топаю ножкой?! Так ты это называешь?! — я ушам своим поверить не могу!

Карим разворачивается ко мне и как ни в чём не бывало суёт руки в карманы своих брюк. Его злость и раздражение не улетучивается, но он смотрит на меня снисходительно, словно даже сейчас воспринимает как просто капризную дамочку, затеявшую скандал на ровном месте.

Он же был чутким раньше! Прекрасно понимал, когда у меня плохой день, когда меня что-то обидело или просто не понравилась шутка! Малейшее изменение в мимике и ему было ясно, что что-то не так.

А сейчас… как он может не понимать? Даже если ему плевать.

— А что это, а? Угомонись уже, ведёшь себя как сумасшедшая. Я уже сказал: Алла просто развлечение, а ты жена, всё в порядке. Мы уже всё обсудили.

Слушать его слова невыносимо!

— Нет! Это ты всё обсудил, всё решил и всем доволен! Но не я. Я хочу развод и уехать со своим сыном от тебя навсегда! — моё сердце рвётся на куски, я не выдерживаю, чувствую, как по щекам текут первые слёзы.

— Никакого развода! — рявкает Карим и делает шаг ко мне. Я тут же незамедлительно отступаю, не давая сократить между нами расстояние, — И Руслан не твой сын. Сколько тебе нужно каждое слово повторять, чтобы ты запомнила? Память как у рыбки?

— Он мой сын! И твоей женой я не собираюсь быть! — выпаливаю я.

Мне так безумно хочется отвесить цинично ухмыляющемуся мужу хотя бы пощечину. Чтобы хотя бы на секунду осознал, как больно он мне сделал. И я поддаюсь порыву и, подавшись вперед, налетаю на Карима. Колочу его кулаками по плечам, но Булатов даже с места не двигается.

Он вдруг хватает меня за руки, но вместо того, чтобы оттолкнуть, одним четким движением раскладывает на столе и прижимает к нему.

— Если ты не успокоишься, то очень пожалеешь, — низко рычит он и в тоне явно слышится угроза.

— Это ты пожалеешь! — пытаюсь вырваться я. Слёзы до сих пор стоят в глазах.

У Карима мое сопротивление вызывает лишь усмешку.

— И что же ты сделаешь? Пошипишь на меня лишний раз? Не боюсь котят.

— Сам ты котёнок! Убери от меня руки! Ненавижу тебя! — вывернув руку из захвата, я снова бью его по груди и плечу, — Ненавижу!

Булатов легко перехватывает запястье снова, втискивает в поверхность. Коленом быстро разводит мои голые ноги и устраивается между них. Ухмылка становится еще шире и нахальнее.

— Мы же идеальная семья, зачем ты всё рушишь? Ты же умная девочка, так просто смирись и живи дальше, — вкрадчиво советует Карим.

— Я рушу?! Это ты всё портишь! Изменяешь мне, выставляешь полоумной дурой, которая родному сыну просто мачеха, издеваешься, смешиваешь меня с грязью и… — я запинаюсь, когда Булатов перехватывает мои запястья одной рукой, а вторую кладет мне на грудь.

Будь все иначе, меня может это бы завело, но не сейчас. Единственное, что меня заботит — что этот наглец вообще смеет прикасаться ко мне после всего ада, что устроил!