Книга Развод. Ты мне изменил, страница 32 – Виктория Вестич, Кира Вербицкая

— Хорошо, — он легко соглашается.

— Если… если Руслан не мой ребёнок, то где мой? Скажи, Карим… — едва слышно спрашиваю, даже не представляя, что со мной будет, когда я узнаю правду, — Просто будь честным и скажи, как есть!

Как бы ни было тяжело, мне нужно знать. Нужно! Если Руслан не мой… я его не брошу, за этот год он мне был роднее всех родных. Но и своего малыша я отыщу, во что бы то ни стало! Не оставлю одного, нет…

Карим молчит. Не отвечает. От этого лишь хуже.

Почему? Почему он молчит?!

— Он ведь жив, да? И… от кого тогда Руслан? От Аллы? Или есть ещё одна любовница? — пальцы сами собой сжимаются еще сильнее на пиджаке, я повышаю голос, в отчаянии требую, — Будь наконец честным, раз хочешь моего прощения!

Булатов хмурится. Ему явно не нравится разговор, но ответить на все вопросы придется! Но когда муж открывает рот, чтобы сказать хоть что-то, из-за его спины раздается голос Бориса:

— Карим Родионович, в офисе случились какие-то проблемы, просят приехать.

Карим тут же отстраняется от меня и на его лице проскальзывает явное облегчение.

— Мне нужно уехать по делу. Поговорим, когда я вернусь.

— Стой! Ответь сейчас! — восклицаю я.

— Потом! Это… слишком тяжёлый разговор, точно не на пять минут. Давай вечером.

В который раз уже! Зачем он так издевается надо мной?!

— Ты серьёзно? — спрашиваю обреченно.

Как я устала! Я пытаюсь пересилить себя, играть по правилам Амира, подстраиваться под желания Карима, но в итоге лишь извожу сама себя. Зато теперь я точно уверена, что только Мурадов может мне помочь.

— Да. Я серьёзно. Я всё расскажу, но вечером. Жди меня в спальне, — коротко приказывает Карим и, подступив ближе, мягко целует в лоб, — Я люблю тебя.

И просто уходит. Обрывает разговор на таком важном моменте.

Важном только для меня… да?

Встречаюсь взглядом с Борисом. Он молчит. Больше не насмехается, но и явного сострадания в глазах нет. Как на пустое место смотрит. Ожидаю уже, что начальник охраны даже скажет что-нибудь резкое, но тот просто уходит следом за Булатовым.

Я остаюсь одна, как и хотела, когда возвращалась домой, но чувствую себя лишь паршивее. Хочется расплакаться как маленькой девочке, у которой никого нет, но вместо этого осматриваюсь по сторонам. Не верю, что вечером Карим ответит на все мои вопросы честно. После всего, что он сотворил со мной и нашим ребенком, веры ему больше нет. Полагаться я должна только на себя.

Тем более другого выбора все равно нет. Я сделаю то, что просил Амир, а когда вырвусь отсюда, сама отыщу своего малыша.

Вхожу в дом и снова осматриваюсь. Прислуги не видно — наверняка она занята на кухне в это время. Няня присматривает за Русланом. К уборке они обычно приступают к двенадцати, а значит в доме почти никого нет.

Быстро шагаю к лестнице, торопясь и прислушиваясь к каждому шороху, словно я воровка, хотя когда-то была полноправной хозяйкой этого особняка. Эта мысль отзывается глухой болью в сердце. Но я игнорирую. Сейчас не до переживаний.

Сердце ускоряется, когда оказываюсь перед кабинетом мужа, а дыхание сбивается. Я превращаюсь в один большой нерв, снова прислушиваюсь к происходящему в доме. Ни шагов, ни голосов рядом.

Так, спокойно, надо просто выдохнуть. Карим ведь уехал, верно? Борис тоже ушёл. Я не должна так переживать, но у меня перед глазами все едва ли не плывёт. Пальцы дрожат, когда я тяну ручку двери вниз и ныряю внутрь кабинета.