Книга Развод. Ты мне изменил, страница 72 – Виктория Вестич, Кира Вербицкая

Всё это я игнорировала, буквально забыв и возомнив, что у нас прекрасная семья. Жила в розовых очках, смотрела через них на монстра и видела обычного мужчину.

Какая же глупая. Глупая!

— Я никогда не настаивала на том, чтобы света не было, просто это выпадало на ночь из-за ребёнка. Отвратительно слышать сравнение с любовницей. Я не… — хочу продолжить. Хочу показать, как мне противно и быстрее получить возможность уйти с Леной, которая всё так же стоит в стороне, прикинувшись манекеном.

Но Карим вдруг холодно цедит, раскрывая все мои карты одним лёгким движением.

— Тебе самой плевать на Аллу. Сейчас ты думаешь лишь о чёртовом Мурадове и хочешь сделать всё, чтобы не быть со мной даже после его смерти. — от одних этих слов я чувствую боль.

Словно Булатов взял что-то по острее ножа и вогнал мне в самую грудь. Думала, ничего больнее предательства нет… но как же ошибалась.

Смерть единственного человека на моей стороне, того, кто… кто мне был ближе всех в последнее время, не считая ребёнка.

Слова об этом — вот что самое болезненное.

— Не смей говорить о нём! — меня мгновенно переполняет гнев. Я повышаю голос и сама делаю шаг к Булатову.

Наши взгляды встречаются в настоящем поединке. Мой полон ненависти. Его полон злости за то, что я никак не успокоюсь.

А я и не собираюсь!

— Хочу и буду! Он сдох! И никак больше тебя не касается, а я твой муж и ты будешь со мной. — рявкает Карим. А затем хватает меня за плечи.

— Он не умер! Ты уже соврал мне один раз о смерти! Я больше никогда тебе не…

— Марина, прекрати! Тебе что — его труп показать? — встряхивает меня, как куклу, хотя обещал и пальцем не трогать. Конечно, если я буду послушной, но мне всё равно смешно… до ещё большей боли. — А насчёт ребёнка. Я был уверен, что даже если он выжил, он инвалид, который ненавидит быть живым. Я слал деньги в дом малютки, чтобы ему было легче, но не хотел… не хотел этой боли, когда твой ребёнок это просто ни на что не способный…

— Он способный! Он не инвалид! Прекрати его оскорблять! — с каждой секундой грань, которую переходит муж становится всё больше. Скидываю его наглые руки и делаю шаг назад, — Всё с Матвеем в порядке и ни черта ты ему не помогал. Он лежал в старой кроватке, в комнате с ободранными обоями, о какой помощи ты говоришь??

— Какими ободранными обоями?? Да, я отправил его в самый дальний и неизвестный дом малютки, чтобы ты точно никогда с ним не встретилась. Но я платил за лучшие условия для него там! — говорит так, будто поступил благородно.

Не знаю, о каких Карим деньгах. Это просто не важно. Потому что он сам отправил нашего ребёнка на призвол судьбы.

В самое ужасное место, которое только мог выбрать. Так ещё и оправдать себя пытается.

— Мне тошно от твоей лжи. Не трогай меня! Я сказала, что хочу побыть с Русланом. И никакой ужин и ночь меня не интересуют. — говорю уверенно и всё же обхожу мужа.

Как же я ненавижу его!

Хватаю Лену за руку и тяну её за собой в лестнице, будто знаю, куда надо идти.

— Будет так, как я сказал. Романтический ужин не будет отменен, даже если за окном апокалипсис начнётся. Поняла меня?! — рычит Карим вслед, не поднимаясь за мной по лестнице.

— Ужинай со своей Алкой! — и пользуясь этим, я ставлю точку в разговоре.

На ватных ногах поднимаясь и идя дальше. Всю трясёт, в глазах слёзы. Лена ускоряется и идёт теперь впереди, показывая дорогу, а я едва держусь, чтобы не разрыдаться прямо в коридоре.