Книга Потеряшки (не) от генерального, страница 39 – Катерина Олинская

— Дарина моя дочь! Ты слышишь? — повторяю громче.

— И?

— То есть, ты даже не отрицаешь это? Замечательно. Тогда верни ее мне.

— Повторяю еще раз. Дарина моя дочь. А ты уберешься отсюда, и больше, чтобы ноги твоей не было возле моего дома. Все ясно? — не сдерживается он и выкрикивает мне в лицо.

— Я подам на тебя в суд. У меня есть все доказательства, — пытаюсь быть настойчивой и твердой, но по моим щекам уже текут слезы. — Тебе никакие деньги не помогут.

— Причем тут деньги? У нас подписан договор, ты отказалась от нее. И больше никаких прав на ребенка не имеешь.

— Какой договор? Я ничего с тобой не подписывала, ясно?

— Да неужели? Что, стало мало денег? Так давай я еще заплачу. Но это будет в последний раз.

— Еще? Деньги? — ощущение, что мы говорим на разных языках. Я просто не понимаю, о чем он говорит. Какой договор? Какие деньги? Что вообще происходит, и почему Арховский так уверен, что он прав?

— Да, дорогая, деньги за суррогатное материнство.

— Что? — подкашиваются мои ноги и я чуть не падаю. Но Арховский подхватывает меня и помогает сесть в тени беседки. — Я в жизни бы никогда не пошла на такое! Это мои дети, мои!

И тут мы бледнеем оба.

(Арховский)

Тянусь к стакану с водой и делаю большой глоток. Глубоко дышу, пытаясь собраться с мыслями. Хватаюсь за край стола и сжимаю его до побелевших костяшек.

— Твоей дочери три года, — не спрашиваю, озвучиваю факт. — Разница в дате рождения с Дириной всего три дня. — У тебя вторая моя дочь, — бросаю на девушку уничтожающий взгляд.

У меня есть еще одна дочь! И мне ее по каким-то причинам не отдали. Закопаю всех, кто виноват в произошедшем. Уничтожу каждого.

— Нет, Стеф, здесь какая-то ошибка. Никакого договора о суррогатном материнстве я не подписывала. Обе девочки мои. У меня попросту украли ребенка. Прости, но Дарина не может быть твоей дочерью. Мы с бывшим мужем делали инсеминацию. Я выносила близнецов. Но мне сказали, что одна из девочек умерла во время родов, — тараторит Юля со слезами на глазах. Не похоже, что она врет.

— Вот, смотри, — тихо произносит и отдает мне свой телефон. — Там все фото моей Иришки с самого рождения.

Беру телефон и медленно листаю фотографии, разглядывая каждую. На них светловолосая и курносая девочка один в один моя Даришка. И слишком похожа на свою мать.

— Они близняшки, — произношу мертвым голосом.

— Да, поэтому Дарина просто не может быть твоей. Понимаешь?

— В какой клинике ты наблюдалась?

— На Вяземской.

На Вяземской. Именно в эту клинику я обратился, когда мне поставили неутешительный диагноз. У меня стремительно падала активность сперматозоидов. И единственным вариантом не остаться без наследника, было завести его немедленно. Но женат я не был. И не собирался. У меня даже постоянной девушки не было. Поэтому я принял решение подписать с клиникой договор. Они быстро нашли мне суррогатную мать и уверили, что оплодотворение прошло успешно. Каждый месяц отчитывались о том, что ребенок развивается по нормам. А через тридцать восемь недель вручили мне вполне здоровую девочку, с такими же синими глазами, как и у меня. Я был безумно счастлив держать такую кроху на руках. У меня даже никаких сомнений не возникло, что ребенок может быть не моим.

Но Юля показывает мне фото своей дочери и я понимаю, что Дарина и ее Иришка близняшки. А значит, ошибки никакой нет. Дарина дочь Юлии.