Книга Бывшие. Дочь для монстра, страница 75 – Дарина Вэб

Глубоко задумавшись, я пропустил тот момент, когда Карина открыла глаза. Вынырнул из воспоминаний, лишь когда услышал её слабый голос:

— Горыныч...

Смотрю на неё и улыбаюсь как идиот. Но её любопытный взгляд не может не вызвать эмоций радости.

— Как себя чувствуешь? — спрашиваю и не знаю, как признаться ей, как рассказать, что она моя дочь.

Держать всё в тайне я не хочу и не буду. И я уверен, что действую правильно.

— Нормально. Горыныч, ты правда мой папа? — спрашивает, а у самой глаза на мокром месте.

Я в шоке, обескуражен, в замешательстве, какие ещё слова подобрать для моего состояния, чтобы в полном объёме высказать свои эмоции. Карина одним предложением ввела меня в ступор.

Прямолинейность — моя черта. Никогда не откладывай в долгий ящик то, что можно сделать сегодня. Это мой девиз по жизни.

Двигаюсь ближе к кровати, беру Карину за руку, подбирая слова. Оттягиваю время, боясь потерять наше лёгкое общение, которое было с самого начала.

Я ещё помню, как она меня отбрила на лестничной площадке, как строжилась и запугивала. Это было мило и смешно. Даже не зная о нашем родстве, прикипел к ней с первого взгляда, а теперь уж точно не смогу оставить.

— Ты подслушивала, хитрюга? — стараюсь вывести нас на весёлые ноты.

Но судя по реакции Карины, вряд ли получится. Она ждёт серьёзности и правдивых ответов.

— Это не важно. Ответь. — сглатывает так, будто сейчас заплачет.

Я не хочу видеть её слёзы. Мало того что у неё сломана нога и она пережила столько боли, так ещё и непонятки со мной.

Опускаю голову, собираясь с духом:

— Твоя мама сказала, что ты моя дочь. Я не знал. Вообще, ничего не знал. Когда-то давно мы были знакомы с твоей мамой, но... — нервно выдыхаю, набираю в лёгкие побольше воздуха и продолжаю. — Я сам не знаю, как так получилось, что я ничего не знал о беременности твоей мамы, да и пропала она тогда. А увиделись мы спустя десять лет. — вроде сказал всё, что знаю, всё, что помню.

Поднимаю голову и вижу, как два тонких ручейка стекают по щекам Карины. Она держится, чтобы не рыдать в голос, подбородок трясётся.

У меня сердце сжимается от боли. Я впервые чувствую, что ничего не могу сделать. Что детские слёзы мне неподвластны. Готов сделать что угодно, лишь бы Карина больше никогда не плакала.

— Только не плачь, пожалуйста. — вытираю слёзы с детских щёк и обнимаю её.

Карина рыдает мне в плечо, так горько, душу рвёт на части.

— Я... я так мечтала встретиться со своим настоящим папой. — всхлипывает и рассказывает, а я слушаю и впитываю каждое слово. — Я представляла какой он. Всегда завидовала другим детям в садике, когда за ними приходили отцы. А потом в школе, когда одноклассники рассказывали, как отдыхали всей семьёй на выходных.

— Если бы я знал о твоём существовании... — пытаюсь успокоить дочь. — Только не вини маму, у неё наверняка есть причины, по которым она не могла рассказать тебе правду. И мне тоже. — отклоняюсь от Карины, снова вытираю все слёзы с щёк. — А давай у нас будет уговор? Кто первый узнает, почему мама молчала, расскажет второму. Согласна? — протягиваю руку для договора.

Карина смотрит на мою ладонь, шмыгает носом и слегка улыбается:

— Давай. — делает какие-то манипуляции пальцами, типа скрепляя договор.

— А ещё, у меня есть просьба. — с заговорщицким видом смотрю на Карину.