Книга Семья для бывшего на Рождество, страница 25 – Рина Фиори

Да и нервы на пределе, не до еды мне.

— Видел я, как ты ела, – бурчит недовольно.

— Ну, если только чай, – пожимаю плечами, переминаясь в дверях с ноги на ногу.

Ян поднимается, идёт на кухню.

— Но я сама сделаю, не беспокойся, – жестом пытаюсь мужчину остановить, выставив руку перед собой, но выходит так, что он упирается в мою раскрытую ладонь своей грудью.

На миг замираю, не дыша.

Меня с макушки до пяток осыпает мелкими колючими мурашками, а сердце принимается учащённо стучать.

Тук-тук, тук-тук.

Причём, я понять не могу, стук чьего именно сердца слышу. Своего или Яна?

То ли этой мой собственный пульс, то ли сердце мужчины долбит в раскрытую ладонь, норовя выпрыгнуть прямо мне в руки.

И вместо того, чтобы уйти или спросить то, о чём пообещала, я вдруг выпаливаю:

— Скажи, а в ту ночь, когда ты нас спас, между нами с тобой что-то было?

Глава 15

Ян

Сделать бы шаг назад, разорвать внезапный физический контакт, но я стою, словно к полу прирос, и слушаю собственные ощущения.

Настя… Она смотрит на меня широко распахнутыми глазами. И что-то в этих глазах есть такое, что притягивает, манит, увлекает в тёмный порочный омут.

И как внешне совершенно непорочная девушка с милым ангельским личиком может вызывать такие эмоции?

Необъяснимо, но факт.

Я хочу сгрести её в охапку, повалить на плечо и унести в свободную спальню, чтобы воплотить в жизнь все самые смелые фантазии, которые не дают мне покоя последние дни.

Но я пообещал себе терпеть. Я руки в кровь сотру, но к Насте пока прикасаться не стану, потому что…

А собственно, почему? Почему я поставил себе преграду в отношении девушки?

Только потому, что она чужая жена?

Бред. Она мне принадлежит больше, чем этому уроду Ратмиру.

Или быть может потому, что между нами слишком много всего недосказанного, я сам не знаю.

Но когда Настя вдруг, ни с того, ни с сего выдаёт:

— Скажи, а в ту ночь, когда ты нас спас, между нами с тобой что-то было?

Я понимаю, что схожу с ума. От того, как шевелятся её губы во время разговора, от запаха волос, которые он специально собрала, чтобы не демонстрировать мне. Уверен, девушка помнит, как я любил наматывать эту роскошь на кулак и…

От неуместных воспоминаний тяжелеет в паху. Все мысли стираются из головы начисто, и есть только её образ.

— Ян, ты не ответишь? – произносит с лёгкой ноткой обиды в мелодичном голосе.

А я настолько увлёкся воспоминаниями, что даже прослушал её вопрос.

— Что, прости?

— Между нами было что-то в ту ночь, когда ты спас меня и дочку?

Встряхнув головой, прогоняю наваждение.

Она что же, ничего не помнит?

— А ты сама не помнишь ничего? – спрашиваю удивлённо.

Я был уверен, что хотя бы в этом вопросе нет между нами недомолвок, но мы и здесь умудрились учинить препятствия.

Кажется, у нас с Настёной общий талант на подобные вещи.

Один на двоих.

— Если бы помнила, стала бы спрашивать? – надувает сладкие губки и опускает взгляд.

Замечает, что так и стоит с раскрытой ладонью и прижимает её к моей груди.

Вспыхнув, одёргивает руку.

Жаль, мне было так хорошо от её пусть даже невинных прикосновений.

— А ты сама как хотела бы? – отвечаю вопросом на вопрос.

Да, тогда я не стал пользоваться бессознательным состоянием девушки. Но кто знает, может, я допустил ещё одну огромную ошибку, которых и так в моей жизни предостаточно?