Книга Папа, где ты был?, страница 11 – Юлия Бузакина

Вздыхаю. Посматриваю на лежащие в красивом пакете золотые часы, а потом закидываю их поглубже в бардачок. Я хотел подарить ему дорогой подарок и послушать, как чета Тихоновых будет изворачиваться, чтобы выудить у меня мамины деньги. Папина царица не в курсе, что денежки уже давно вложены в другой бизнес. Лучшей наградой было бы отчаяние на ее лице в конце мероприятия, но… Не будет сегодня у меня триумфа. Вместо того, чтобы тешить самолюбие на папином банкете, придется ехать собаку вызволять.

Хмурюсь. Вот только собаки мне еще не хватало! Остается надеяться, что это маленький песик, которого будет не слышно и не видно. Придется домработнице приплачивать за выгул.

Резко притормаживаю, на разрешенном участке дороги иду на разворот.

— Эй, мы куда? — встряхивается Ваня.

— Передумал я к деду на юбилей ехать. Погнали за твоим Лютиком, — сообщаю, попутно следя за дорогой.

— Правда? — мальчик оживляется. На бледном лице наконец проступает улыбка.

— Угу, — киваю. — Адрес давай.

Ванька чеканит адрес. Я напрягаюсь. Район — отстой. Туда лучше после заката не соваться. Да что там после заката! Днем и то страшно пешком ходить. Криминальные сводки только об этой клоаке и заявляют.

— Общага, что ли? — ловлю взгляд сына в зеркале.

— Да. Мы с мамой в общежитии живем, — подтверждает он.

— Ладно, разберемся, — обнадеживаю его. А сам осторожно так открываю на ходу бардачок, цепляю взглядом газовый баллончик. Надеюсь, не пригодится.

Интересно, Куропаткина тоже в этом районе живет?

— А с Еленой Николаевной Куропаткиной ты случаем не знаком? — срывается сам собой вопрос.

Сын озадаченно потирает лоб. Смешливо фыркает.

— Это Катина мама, что ли?

Я пожимаю плечами.

— Знаком, конечно, — Ваня оживает, и его губы расплываются в улыбке — Тетя Лена добрая. А Катя Куропаткина вообще мой лучший друг. Мы в одном классе учимся. Тетя Лена такие классные пирожки с картошкой печет, пальчики оближешь!

Я морщусь. Добрая она, да, как же! Я ее в прошлое дежурство попросил мне чай сделать, так она меня таким взглядом ошпарила, что я чаем этим подавился.

Мы подъезжаем к общежитию. Я паркуюсь в свободном кармане, поближе к фонарям, с надеждой, что машину не обнесут, пока мы будем возиться с собакой. На всякий случай сую газовый баллончик в карман брюк. Пиджак от костюма, который приобрел за бешеные деньги по случаю юбилея отца, закидываю на сиденье. Закатываю рукава белой рубашки.

— Идем, Ваня, — кивком головы указываю сыну на обшарпанную подъездную дверь широченного девятиэтажного здания.

У подъезда на корточках сидят подозрительные мужчины в потрепанных толстовках и вытянутых трениках. Они щелкают семечки и провожают нас изучающими взглядами. Классика, блин. Видимо, не каждый день у общежития появляются фраеры типа меня — в белоснежных рубашках из атласа, брюках и сверкающих лоферах стоимостью с их полугодовую зарплату.

Я напряженно сжимаю в кармане газовый баллончик, а сам думаю, что надо было что-то посерьезнее сюда брать. Ибо в случае чего баллончик меня не спасет.

Сын достает из рюкзака ключи от квартиры, ловко юркает к подъездной двери. Толкает. Я ныряю внутрь за ним следом.

Мне в нос тут же ударяет жуткий прелый запах старого помещения и сырости. В холле горит одна единственная лампочка. Стены изрисованы всякими непристойностями.