Книга Плачущие тени, страница 13 – Юлия Бузакина

— А зачем меня прикрывать, мама? — холодно поинтересовался Платон. — Ты думаешь, что я не смогу справиться сам?.. Постой-ка, ты же не веришь в меня, да?

Он нерешительно замер посреди кухни, поразившись своей догадке.

— Как же не верю? Конечно же, верю! — тут же принялась отчаянно лгать Наталья Петровна. — Просто я думала, что там, где есть я, тебе будет проще устроиться!

— Мне не нужна твоя опека, мама. — Метнул в ее сторону полный презрения взгляд Платон. — Я сам хочу свою жизнь строить.

— Но если я буду рядом, тебе будет намного проще! — с отчаянием воскликнула она. — Как же ты этого не понимаешь…

— Это потому, что я хромой, да? — ощетинился сын.

— Но это есть, сынок! С этим надо как-то жить!

— А папа говорит, что это можно исправить.

— Папа?.. А когда ты с ним разговаривал?

— Сегодня утром.

— Но мы же договаривались - папы больше не существует! — захлопала мокрыми от слез глазами Наталья Петровна.

— Для тебя, может, и не существует. А для меня он есть и будет всегда. И папа, в отличие от тебя, в меня верит.

Платон развернулся и похромал из кухни в свою комнату.

— Платон! Платоша!.. Но так нельзя, сынок! — прокричала ему вслед мать.

Сын демонстративно хлопнул дверью комнаты.

Наталья Петровна осталась на кухне одна. Она громко плакала, уронив голову на стол. Она чувствовала себя несчастной и одинокой. Ей казалось, собственный сын только что предал ее идеалы.

Пятница не предвещала ничего хорошего. Совещание в кабинете у декана затянулось на два часа, и от обсуждений будущего дисциплин и нагрузки у Натальи Петровны разболелась голова. Теперь, для того, чтобы остаться на своем рабочем месте, преподаватели должны будут выдержать конкурс. Доказать свое профессиональное мастерство и набрать необходимое количество баллов. «Мы обязаны состязаться друг с другом… как это ужасно! Нас, благородных представителей интеллигенции, будто выбросили на арену древнего Рима, как гладиаторов, и теперь требуют, чтобы мы перегрызли горла один другому…» — чуть не плача, рассуждала Наталья Петровна по дороге на кафедру.

На кафедре было тихо. Марьяша что-то быстро печатала за компьютером. На окне в видавшей виды вазе одиноко стояли белые тюльпаны.

— Что, Сергею Владимировичу больше заняться нечем, как за подснежниками в лес ходить? — зло уставилась на цветы Наталья Петровна. — Ему, конечно, о своем будущем волноваться нечего! Отчего же по лесу не побродить?

— Это… не Сергей Владимирович, — оторвалась от компьютера Марьяша и как-то странно посмотрела на Наталью Петровну.

— А кто же тогда? — насмешливо покосилась на тюльпаны та.

— Это вам принесли. Вернее, принес.

— Кто принес? — удивленно распахнула глаза Наталья Петровна.

— Такой мужчина… очень привлекательный, в кашемировом пальто. Спрашивал вас, а я сказала, что вы на заседании и будете нескоро. А он протянул мне тюльпаны. Говорит: «передайте тогда ей вот это… как самой обаятельной заведующей». Он на службу спешил и поэтому ждать вас не остался. Да там записочка на окне лежит, в ней все написано.

Наталья Петровна замерла. Только сейчас позади вазы она заметила сложенный вдвое листок бумаги. Быстро подхватила его и раскрыла. Руки противно подрагивали от волнения. «Ната! Я очень хотел сделать тебе сюрприз. Купил в переходе тюльпаны, волновался, как мальчишка. К сожалению, тебя не застал. А меня ждут неотложные дела. На выходных позвоню. Саша Велюров» — гласил размашистый почерк.