Книга Плачущие тени, страница 28 – Юлия Бузакина

— О чем это вы говорите? — сконфузившись, оторвалась от бумаг Наталья Петровна. — Это просто конкурс, только и всего!

— Нет, милая моя, это не просто конкурс. У вас есть отличный козырь — ваш сын. Ему здесь учиться, и вам обеспечена вакансия.

— Мой сын уже взрослый! — всем сердцем чувствуя гадливость сложившейся ситуации, выкрикнула Наталья Петровна. — Он сам справится с обучением! А если не доберет баллов при поступлении, то подключим прокуратуру и доберем! Что касается конкурса на вакансию, пусть решает комиссия! Думаю, у меня перед вами нет ни единого шанса!

Ее руки противно дрожали, и в горле постепенно разрастался ком.

— Если хотите знать правду, я вам ее скажу! — не в состоянии более сдерживать эмоции, продолжила говорить она. — Мой сын — это моя боль. Он родился с врожденным недостатком, который вряд ли смогут исправить доктора. Но физический недостаток полностью компенсирует живой ум. И это — его путевка в будущее. Я много сил отдала факультету в надежде на то, что мои заслуги учтут в приемной комиссии, но в свете сложившихся обстоятельств это уже не так важно. Так что, давайте уповать на милость судей!

Профессор Войков смотрел на нее с нескрываемым презрением.

— Я вам не верю! — с усмешкой произнес он. — Деканат будет полностью на вашей стороне. Потому что  вы - разменная монета. Штатная еденица. Из тех, кем удобно прикрыться в случае  провала. И вы не претендуете на высокие звания, ведь у вас даже не написана докторская!

Наталья Петровна замерла. На мгновение она даже перестала дышать.

Оглянулась на Марьяшу. Та будто приросла к своему рабочему месту за компьютером.

— А знаете, что?! — чувствуя, как ее захлестывают потоки гнева, взорвалась она. — Отныне мне все равно, что будет на конкурсе! До сегодняшнего дня я даже не представляла, что вы обо мне такого низкого мнения! Поверьте, человеческие качества измеряются отнюдь не научной степенью! Они измеряются глубиной душевного благородства!

— И как у вас обстоят дела с благородством, Наташенька? — холодно усмехнулся профессор.

— А это уже не ваше дело! Не вам меня судить! — теряя самообладание, почти прокричала она. — Марьяна, предлагаю вернуться к работе. Иначе мы не уложимся в сроки!

— Да, да, Наталья Петровна, — очнувшись от наваждения, подскочила на своем месте Марьяша.

Профессор Войков поднялся со своего места также шумно, как и садился. Он бесцеремонно вышел, даже не потрудившись прикрыть за собой дверь. Марьяша тут же подбежала к двери и захлопнула ее с обратной стороны. Наталья Петровна села на стул и закрыла лицо руками. Ее била мелкая дрожь.

— Наталья Петровна, кофе сделать? — участливо повернулась к ней лаборантка.

— Да. Пожалуйста… — закивала заведующая.

— Нас всех уволят? — протягивая ей кружку с горячим напитком, спросила Марьяша.

— Не знаю. Я уже ничего не знаю. Раньше…раньше я верила, что могу контролировать своих сотрудников и весь процесс обучения, а теперь я будто потеряла эту способность! Все рушится, ломается против моего желания, а остановить эту свистопляску я не в силах! — с горечью выдохнула Наталья Петровна. Покачав головой, аккуратно поставила кофе на стол.

А дома она горько плакала, закрывшись в маленькой кухне. Перед глазами проносились годы, потраченные на юридический факультет. Правдивость фраз профессора Войкова колола глаза, душу и разрывала сердце на части. Да, она штатная еденица. Разменная монета, готовая бесплатно встать грудью на защиту факультета. Монета, которую бросят в урну вместе с остальными и даже не поморщатся. Бросят и не вспомнят ни одной заслуги. Потому что разменные монеты все одинаковые. Они почти ничего не стоят.