Книга Мой некоронованный принц, или Золушки не продаются, страница 54 – Юлия Бузакина

Прошлым летом, чтобы посмотреть, как Аня поет, посетители стекались в ресторан задолго до того, как она выходила на сцену. Пела она обычно с восьми до десяти часов вечера, и это время в ресторане считалось самым прибыльным за день.

Сегодня же в ресторане почти пусто. Еще не лето, да и никто не знает, что у Ани и ее двух подельников распевка.

— В этом сезоне придется разучить парочку новых хитов, – выглянул из-за сцены Никита. – Ты как, не против?

— Я? Да я только за! После того, как в прошлом году мне пришлось за ночь выучить две песни десятилетней давности, мне уже ничего не страшно, – рассмеялась Аня.

— А давай с них начнем? – прыснул со смеха гитарист Витюша, сидящий на высоком барном стуле у стойки.

— Ни за что! Это старье я повторять не буду!

— Да ладно тебе! А твои «Ан брейк май харт» не старье? – прищурился Никита.

— Не старье. Скорее, классика. – Аня взяла в руки микрофон и заглянула в планшет, стоящий на подставке. – И вообще, это все кавер-версии. Звучат каждый раз по-новому. Ладно, давай на твой выбор.

Из колонок полилась музыка. Аня сосредоточилась на словах. Прислушалась к себе. Вроде, голос в порядке. За зиму ничего не изменилось.

Когда песня подходила к концу, в ресторан вошли двое мужчин в форме. Аня даже не сразу узнала Павла. После свидания на яхте он у нее ассоциировался с джинсами и стильными рубашками. Но в руках прокурор, одетый в синюю форму, держал охапку крупных белоснежных роз, и спустя мгновение ее губы дрогнули в улыбке.

Мужчины заняли столик у окна. Павел смотрел на нее неотрывно. Улыбаясь, он заставлял ее голос дрожать. Его товарищ, Гриша Ершов, прижимал к сердцу заветный листок со стихами для мамы. Когда песня закончилась (наконец-то это старье заглохло!), Паша поднялся из-за стола. Взял в руки розы и уверенно взбежал на сцену. Нежно поцеловав исполнительницу в щеку, шепнул короткое «привет» и вручил ей цветы.

— Привет… и спасибо, – Ане показалось, что сердце вот-вот выпрыгнет из груди. – Никак не могу привыкнуть к твоей форме. Каждый раз мне кажется, что я совершила что-то нехорошее и мне сейчас предъявят обвинение.

— Только в том, что ты мало пела, – подмигнул ей он.

Она рассмеялась и положила цветы на подставку рядом с планшетом.

— Спой еще что-нибудь, – попросил Павел. – А мы с Гришей пока закажем ужин. Я надеюсь, что ты спустишься к нам чуточку позже.

— Хорошо. Выберу что-нибудь из «Romantic love songs».

— Потрясающе. Самое то, что нужно после напряженного дня.

— Закажи бифштекс. Это фирменное блюдо Нади, – многозначительно взглянув в сторону заскучавшего следователя Ершова, предложила Аня. – Через часик мы с ней к вам присоединимся.

— Мы закажем шампанского, – пообещал Павел.

— Розовое, полусладкое.

— Как прикажете, – улыбнувшись, он галантно поднес ее изящную руку к губам, и только после этого спустился со сцены.

— Она потрясная! – тряхнул густой черной шевелюрой старший следователь Ершов. – Теперь я понимаю, отчего ты потерял голову! Похоже, бульварные газетенки не врут. Скоро мы погуляем на свадьбе!

— Нашел, о чем вспомнить, – раскрывая меню ресторана, поморщился прокурор. – Из-за той статьи в газете мамочка чуть не лишила меня наследства!

Аня пела. Павел впервые слышал, как она поет, и это было здорово. От ее голоса по коже бежали мурашки, и они с Гришей едва дышали от восторга. Даже не заметили, как столик аккуратно сервировали на четыре персоны и принесли горячее. Не забыли и про шампанское, но желание слушать Аню, смотреть, как она двигается по сцене, глушило все остальные чувства.