Книга Его малышка на миллион, страница 37 – Юлия Бузакина

— Я думаю, в этом нет надобности. Книги – это книги! Их все равно никто не читает, так что вряд ли их украдут. На вахте их примут в любой момент! – оттеснив Злату на задний план, загромыхала она. – Злата Григорьевна, голубушка, пора ехать!

— Конечно, Екатерина Федоровна, уже иду.

Злата подарила Северскому извиняющуюся улыбку и заторопилась за директрисой.

— Скатертью дорожка! – фыркнула вслед хлопнувшей двери Вероника, оскорбленная взглядом директрисы на её платье.

— Я ж тебе говорил, что психологиня твоя и не вспомнит о примерочной! – весело хмыкнул Поляков.

— Она просто слишком хорошо воспитана, чтобы это упоминать, – буркнул Северский. А в душе закипало возмущение: она снова его продинамила! Снега зимой не выпросишь, не то что номер телефона!

«Ничего, и не таких брали… Не хочешь по-хорошему, Злата, значит, будем брать штурмом!» – И он решительно сверкнул взглядом.

— Серега, а пробей-ка мне номер телефона Златы Григорьевны!

— Телефон – это мы быстро, – кивнул Поляков. – Вот только на базу съезжу!

— Нет, сейчас пробей!

— Андрей, я тебя не узнаю. Ты, часом, не влюбился?

— Не влюбился, Серега. Я, может, жениться на ней хочу!

— Ты же ее совсем не знаешь! Она, конечно, очень даже ничего, но вот так, сразу, жениться… Я бы сначала изучил ее получше. Женщины – натуры переменчивые.

— Ого, Андрей Викторович! Вот это вас торкнуло! – перебила Полякова Вероника и даже захлопала в ладоши. – Даешь свадьбу в июне?

— А почему не в мае? – усаживаясь за свой личный ноутбук, развеселился Поляков. – Гулять так гулять!

Вероника пожала плечами:

— Говорят, играть свадьбу в мае – плохая примета.

— В июне – значит, в июне! Вызов принят! – уверенно поднял вверх указательный палец Северский. – Как раз в школе учебный год закончится, можно будет куда-нибудь на медовый месяц рвануть!

— О-о-о, плохо дело! – протянул Поляков. – Вероника, потрогай лоб Андрея Викторовича, мне кажется, у него жар.

— Ах, какой мужчина! – устроившись на водительском сиденье, с восхищением произнесла Прекраснова.

Я приподняла бровь.

— Это вы о ком?

— Как – о ком? О Северском, конечно! Представляешь, какой мужчина пропадает? Отец-одиночка, богатый, привлекательный… а какой у него цвет глаз! Ты заметила, Злата? Голубые-голубые, как весеннее небо!

— Его глаза невозможно не заметить. – Мои губы дрогнули в улыбке. – Да и бабник он, скорее всего!

— Ох, Злата, никакой он не бабник! Вот товарищ его – тот да, бабник. И вообще, мужчиной надо уметь управлять! Мой метод управления мужчинами работает безупречно! – едва не проскочив на красный свет, заявила Прекраснова.

— И что за метод? – проверив, надежно ли прикреплен ремень безопасности, поинтересовалась я.

— Дрессировка, милая моя, дрессировка! Неужели психологу незнаком этот метод?

— Но… мужчина ведь не животное, чтобы его дрессировать?

— А вот тут я готова поспорить! Мужчина – хищник, а любой хищник при умелом подходе поддается дрессировке. Я выдрессирую Северского и его маленькую дочку!

Я иронично хмыкнула, но спорить не стала. Судя по Северскому, дрессировкам он не поддается. Если бы поддавался, такой экземпляр давно бы прибрала к рукам какая-нибудь ушлая «дрессировщица».

В школе стояла тишина: шел урок, и в холле никого не было. Только на стене одиноко висел большой портрет Северского. За время нашего с Прекрасновой отсутствия кто-то из учеников успел дорисовать черной гелевой ручкой не только усы, но и куфию – специальную шапочку, украшенную веревкой с черной тесьмой и белым вшитым платком. Художник знал свое дело, и теперь нашим взорам предстал настоящий арабский шейх! О Северском напоминал только дерзкий взгляд голубых глаз.