Книга Леди уходят красиво, страница 55 – Юлия Бузакина

— Люблю! С картошкой-фри, и еще люблю десерт. Брауни называется, – уже захлебывалась от предвкушения Варя.

— На десерт я люблю пончики, – расцвел Герман от того, что ей хоть в чем-то угодил, и они как ни в чем не бывало, двинулись в сторону кафе.

Странно, он ее больше не раздражал, и она его не стеснялась. Раньше для Вари это было большой проблемой – спокойно есть рядом с мужчиной. Когда Алик приглашал ее на свидание, ей в горло кусок не шел. Она стеснялась есть вместе с ним даже после свадьбы: взять не той рукой вилку, не так орудовать ножом в тарелке. Но Кулагин, со своими гамбургерами из фаст-фуда, настолько обескуражил ее со своей непосредственностью, что она даже не вспомнила о том, что ей неловко есть, когда рядом находится мужчина. И ведь этот человек в отличие от Алика ворочал миллионами!

Нет, конечно, у них с Германом далеко не свидание, и она даже забыла поинтересоваться, каким образом он оказался в торговом центре и где его любимая Мария. Но есть вместе ее любимую картошку было так естественно, что Варины серые глаза снова горели от восторга, именно так, как нравилось Герману, и рядом с ним она смеялась радостно и беззаботно, так, будто не было неудачного замужества и кошмара на Кипре. А Кулагин, окончательно очарованный ею, тоже позабыл обо всем на свете и не спускал с нее глаз.

— В Сочи сегодня плюс девятнадцать, – сообщила Варя, пока Кулагин загружал в багажник своей машины ее дорожную сумку, и он недоверчиво ухмыльнулся. В Краснодаре этим утром было намного прохладнее, всего плюс восемь, да еще моросил мелкий дождик, но его попутчица все равно умудрялась радоваться поездке. Море – всегда море, даже осенью и даже когда ты едешь туда по работе.

Варя была в джинсах, футболке и кожаной курточке. Волосы она собрала в высокий «хвост», косметики на лице почти не было, но ее серые глаза горели от предвкушения путешествия, и Герман снова не сводил с нее глаз и ничего не мог с собой поделать. Ему очень нравилось, когда Варя радовалась. Это были совершенно разные женщины – та, которая ударила его полкой в кабинете, а потом горько плакала, умоляя не отдавать ее садисту мужу, и эта, в джинсах и курточке, нетерпеливо переминающаяся с ноги на ногу в ожидании, когда же машина тронется с места и они отправятся в путешествие.

Они решили ехать на его машине, потому что накануне Герман заявил, что терпеть не может всякие электрички и прочие места общественного пользования. Впрочем, на машине путешествовать намного комфортнее, чем в электричке: можно останавливаться где угодно, делать фотографии и покупать кофе.

— Я могу курить в машине? – поинтересовался он, когда они выскочили на трассу м-4 и помчались вперед.

— А почему бы нет? – пожала плечами Варя. Сама она больше не курила с тех самых пор, когда монополист Журавлев ворвался в их подсобку канувшего в небытие «Сапфира» и завопил «No smoke!». Того шока ей хватило на всю оставшуюся жизнь.

— Но ведь ты не куришь, – покосившись в ее сторону, пояснил Кулагин. – Вдруг тебе не нравится, когда кто-то курит рядом.

— Нет, ничего страшного. Кури, сколько хочешь, – улыбнувшись, пожала плечами она.

Герман, с благодарностью кивнув, распечатал пачку сигарет.

— А знаешь, – следя за трассой, задумчиво произнес он, – я начинаю привыкать к твоему присутствию в моей машине.