Книга А мы с тобой не чужие, страница 31 – Юлия Бузакина

Вскидываю голову.

— Сереж, ты два года жил на две семьи! О чем нам говорить? Ты когда собирался сказать, что у тебя есть дочь?

Он молчит.

— Не собирался, да? — догадываюсь я. — Просто Юля внезапно вышла из-под контроля?

Он шумно ухмыляется. Ему не нравится, что его приперли к стенке. Сергей Сухоруков всегда должен оставаться на высоте.

Я горько усмехаюсь, снимаю с вешалок вещи сына.

— Даша, если ты думаешь, что я дам тебе развод — ты ошибаешься. Я понимаю, что тебе неприятно. Поезжай к маме, побудь пока у нее. А когда остынешь, мы все обсудим. Пойми, Юля никогда не была и не будет мне семьей. Из-за моего нетрезвого просчета у нас с ней получился ребенок, и с этим надо как-то жить. Я не планирую уходить к ней, а тем более, жениться на ней. Я содержу ее и дочь, на этом все. Законная жена ты, законный наследник — Данил. Все так и останется впредь.

Гордо вскидываю голову.

— Не останется, Сережа! Я подаю на развод.

Резко закрываю на замок дорожную сумку с вещами и несу ее на выход.

— Гордая, да? — кричит мне вслед он. — Забыла, что, когда замуж за меня выходила, у тебя ничего не было, кроме этой дурацкой гордости? Все, что у тебя есть, даже твоя дурацкая работа, это только благодаря мне!

Я молчу. Заглядываю в холл, там мама и папа уже стоят с двумя сумками.

— Дань, ты с нами? — зову сына.

— С вами, — он хватает свой любимый планшет, телефон. Глаза на мокром месте, смотрит на стоящего в пролете Сергея и весь трясется.

— Сынок, я тебя люблю. Ты можешь остаться со мной, — мягко произносит тот. — Мама побесится и вернется. Оставайся, поедем завтра в питомник, купим тебе собаку?

Данил несколько мгновений медлит, а потом отрицательно мотает головой и хватает меня за руку.

— Ладно, поезжай с мамой, — сдается Сергей. — Завтра я к вам приеду и все обсудим. Поищи в интернете, какую породу ты хочешь.

Меня шатает. Иду вслед за родителями к выходу, как в тумане.

— Даша! — летит мне вслед. — Развода не будет, даже не мечтай.

Мама хватает меня за руку и заталкивает в лифт почти насильно. Жмет на кнопку и двери лифта захлопываются.

— Ты смотри, вцепился, паразит, — качает головой. — А ты, Даня, не расстраивайся. Мы с дедом на дачу собирались, так что вместе поедем. Шашлык пожарим, на пруд на рыбалку с дедушкой сходите. А еще там аквапарк рядом. Обязательно сходим!

Мой папа сосредоточенно молчит. Данька трет мокрые от слез глаза, стараясь не плакать, но выходит плохо.

А я уже ничего не понимаю. Мне хочется лечь на пол прямо здесь, в подъезде, закрыть глаза и не шевелиться.

Новиков

— Андрей… Андрей Игоревич, — кто-то трогал его за плечо. Новиков с трудом разлепил глаза. Сразу не сориентировался, где находится. В последние дни все смешалось из-за мамы. То в хосписе ночевал, то дома.

Очертания в полумраке говорили о том, что это хоспис.

Спустя мгновение сон отпустил, и он понял — его будит дежурная медсестра.

— Вы просили вас разбудить в начале шестого, — тихо произнесла она. — Сейчас пять ноль пять.

— Спасибо, — он кивнул. Всунул ей купюру, кажется, пятьсот рублей и провел по лицу рукой, отгоняя сон. Девушка благодарно кивнула и быстро вышла.

Андрей сел на койке и тут же почувствовал ноющую боль в груди. Чертыхнулся мысленно в адрес охраны Сухорукова. Били его по-настоящему, не жалея, и сейчас сквозь боль проступала глухая ненависть к мужу Даши. Некоторые люди считают, что им все можно. Этот был именно из таких. Шел по жизни с пренебрежением, играючи, и не считался с остальными. «После нас хоть потоп», — это как раз про Сергея Сухорукова.