Книга Я не прощу 2, страница 37 – Юлия Бузакина

Откуда у Олега в кармане пиджака фотография? Для чего она ему?

Оборачиваюсь. Смотрю на мужа, который с упоением пялится в экран телевизора. Сердце пронзает неясная боль. Зачем Олегу фото Громовой с ребенком на руках?..

Макаров, будто почувствовав неладное, резко перехватывает мой взгляд, и ему уже не до матча. Он спешит в прихожую.

— Оля, даже не думай! Она у Светы из сумки выпала, я просто ее поднял, чтобы не затоптали, вот и сунул в карман пиджака! — Он вырывает у меня фотографию, а я смотрю на него немигающим взглядом.

— Это же… не твоя дочь? — вырывается хриплое. Даже сама не знаю, почему так срабатывает мой мозг на эту тему.

Макаров замирает.

— Моя?.. Да ну, Оль, ты что?! — слегка удивленно усмехается он, проводя по взъерошенным волосам ладонью, и, напряженно сглотнув, оправдывается:

— Громова, когда в машину садилась, обронила фото. Она уехала, а я фотографию поднял. Хотел отдать, да она уже сорвалась с парковки и умчалась вдаль. Не понравилось ей, что я люблю свою жену! Строила обиженную леди, оттого что ей не рады… Все насмехалась, что я стал примерным семьянином, язвила… У меня от встречи с ней осталось такое гадкое послевкусие!

Я не шевелюсь. В любимых глазах мужа отчаяние. Меня трясет.

— Оль, я не думаю, что… ну… пять лет прошло, брось! Она бы сказала, если бы наша связь имела такое веское последствие…

Мне нехорошо. Я прикрываю рот рукой, в глазах плещутся слезы. У нас ведь общих детей нет. А если у нее ребенок от него?!

— А с чего бы ей тогда фотографию тебе под ноги бросать, Олег?

Макаров шокирован, сбит с толку. Он хватает меня за плечи, больно сжимает.

— Оля, я не хочу даже знать, для чего эта женщина бросила мне под ноги фотографию! У нас с ней нет ничего общего!

— А если есть?! Если есть, Олег?! Вдруг она приехала, чтобы сообщить, что воспитывает твоего ребенка?!

— Господи, Оль, да вы с Маргаритой сериалов пересмотрели!

— Мы пересмотрели сериалов?! Да это ты в наш дом фотографию принес!

— Я случайно! Я просто забыл про нее!

Я качаю головой и, оттолкнув его, иду в ванную комнату, загружать вещи в стиральную машинку.

Олег напряженно шагает за мной следом.

— Оля, я себя идиотом чувствую, честное слово! Твои предположения меня с ума сведут! Я еще понял бы, если бы ты у меня на рубашке следы от женской помады обнаружила, но это… Это несерьезно, честное слово!

Я не отвечаю. Запихиваю вещи в стиралку, выбираю программу.

Макаров нервничает. В глубине души я понимаю, что он растерян, как и я. Скорее всего, ничего у него с этой королевой адвокатов не было и быть не может. Но мне ли не знать, как коварны женщины, особенно те, которыми пренебрегли? Понятно, что только такой простофиля, как Витя Прохоров, мог убедить Олега, что фотография упала ему под ноги случайно, а такой, как Макаров, мог в это поверить, потому что проще поверить, что это случайность, чем раскрыть глаза на неприглядную реальность.

Макаров не выдерживает моего молчания, резко разворачивает меня к себе лицом и уверенно смотрит мне в глаза.

— Оль, ты наш с тобой разговор вчера ночью помнишь? О доверии?

— Помню. Еще бы не помнить!

— Давай тогда договоримся: если для тебя это важно, я выясню, откуда у Светы ребенок. Но даже если вдруг так оказалось, что она пять лет молчала, это ничего не изменит, понимаешь? Света женщина свободная, она имеет право рожать, от кого захочет. Но и мы с тобой имеем право на свою личную жизнь. На нашего ребенка, Оля!