Книга Я не прощу 2, страница 57 – Юлия Бузакина

— Что-то пошло не по плану?

Он не смотрит на меня, но в его голосе слышится горькая усмешка.

Вздыхаю.

— Все пошло не по плану. Я не знаю, что там делал Соколовский.

Олег распахивает окно. Достает сигарету, прикуривает. Смотрит на меня поверх дыма.

— Его тестя убрали конкуренты. Обставили все как несчастный случай. Вот Соколовский и бежал подальше от адского пекла. Видимо, решил снять номер в гостинице, чтобы не светиться в своем доме.

Я напряженно сглатываю. Пытаюсь переварить новую информацию. Андрей в городе, и это надолго? Только этого нам не хватало!

— Чего он от тебя хотел?

Я пожимаю плечами.

— Ничего особенного. Спрашивал о сыне.

— Он не имеет никаких прав на твоего сына!

— Я знаю.

— Этот вопрос решен раз и навсегда, Оля! — начинает заводиться Олег. — Ты прекрасно знаешь, что такое Андрей Соколовский. Стоит дать ему одну поблажку, и он сядет на голову! А ребенок очень эмоционально реагирует на все, что связано с родным отцом. Ребенка легко обмануть, пойми! Ты же не хочешь, чтобы твой сын страдал?

Я растерянно смотрю на него. Я устала. В голове все смешалось, и нет никакой ясности.

— Уже поздно. Не время для серьезных разговоров.

Олег кивает.

— Поздно, да. Но я все равно хочу тебе напомнить, что Андрей больше не имеет законного права принимать участие в воспитании ребенка. Решение суда обратной силы не имеет!!! Уже пять лет я являюсь законным родителем твоего сына! То, что ты не разрешила дать ему мою фамилию, ничего не значит! Я не позволю его биологическому отцу испортить нам жизнь!

Я ничего не отвечаю. Я понимаю, что Олег прав на все сто процентов. Я знаю, что только благодаря Олегу мой ребенок выжил там, в реанимации, пять лет назад!

Но у меня нет сил спорить на эту тему, поэтому я просто укладываюсь в постель. Прячусь под одеялом от острой темы, которая больно ранит.

Олег выбрасывает сигарету. Гасит свет и закрывается в ванной комнате.

Я слышу, как шумит вода в душевой. Лежу в темноте, свернувшись калачиком. Слез больше нет, только тупая головная боль. После решения суда у Андрея было полгода, чтобы восстановить свои права, но он не проявил желания участвовать в жизни Артема. Честно говоря, я все полгода вздрагивала по ночам, ожидая его очередного шоу с погромом. Убедила Олега, что ребенку надо взять мою фамилию, чтобы в случае чего было меньше проблем. Но нет, Андрей Соколовский не вернулся к своему сыну. Почему он вернулся пять лет спустя, для меня остается загадкой. Так или иначе, но он потерял свое право быть отцом Артема, и лучшее решение — не ворошить прошлое.

Уже сквозь сон улавливаю, как Олег укладывается спать рядом со мной.

— У Светы твой ребенок? — срывается с губ против воли. Еще одна проблема, которая нависла над нами, будто дамоклов меч.

Макаров замирает. Не спускает с меня глаз в темноте.

— Я не интересовался… Не хочу знать, чей он! Мы ведь уже решили, Оль! — отмахивается с досадой. — У нас с тобой своя семья: ты, я, Артем и Матвей!

Я натягиваю на себя одеяло, а он лежит на спине, закинув руки за голову, и сверлит хмурым взглядом потолок.

Мы оба не спим. Просто молчим в темноте. Между нами такое напряжение, что трудно дышать. Перед глазами, как в калейдоскопе, вертятся события последних дней: Громова, фотография, где она с ребенком, Андрей с его идиотской радостью встречи, тихо плачущий под стенкой Артем.