Книга Брат моей подруги, страница 26 – Виктория Вашингтон

Он не хотел меня. Он хотел, чтобы я исчезла. Но так как исчезнуть совсем я не могла, он просто стер меня с радаров Софи.

Я подошла к зеркалу в прихожей. На меня смотрела девушка в растянутом свитере, с бледным лицом и потухшим взглядом. Пять лет назад я бы отдала всё, чтобы жить в квартире, оплаченной Даниэлем. Сегодня я готова была отдать всё, чтобы вернуться в свою крошечную конуру с протекающим краном, лишь бы снова стать просто Элин, а не «активом номер 402».

Вечером я заставила себя позвонить Софи.

— Элин! Ну наконец-то! — её голос был таким ярким, что мне стало физически больно. — Я уже хотела ехать к тебе. Ты почему не в универе?

— Софи, послушай... — я сглотнула ком в горле, глядя на белую стену своей новой «камеры». — Врачи настояли на переводе мамы в реабилитационный центр за городом. Это далеко. Я решила переехать туда на время, чтобы быть рядом. Учебу перевела в онлайн...

— Что? — в голосе Софи послышалось напряжение. — Но почему так резко? Мы же только вчера... Элин, это из-за Даниэля? Я тебя обидела?

— Нет, Софи. Даниэль тут ни при чем и твои слова тоже, — ложь далась мне на удивление легко. Я уже начала привыкать к её горькому вкусу. — Это мой выбор. Маме так будет лучше. Пожалуйста, не расстраивайся. Мы будем созваниваться.

— Я приеду к тебе в выходные! — выпалила она.

— Нет! — выкрикнула я и тут же осеклась. — То есть... там строгий карантин. Пока нельзя. Я сама наберу тебя, когда разрешат посещения. Люблю тебя, Софи.

Я нажала отбой раньше, чем она успела что-то возразить. Руки дрожали. Я только что собственноручно заперла дверь своей клетки изнутри.

В ту ночь я не могла уснуть. Я лежала на широкой кровати с ледяными простынями и слушала шум города. Где-то там Софи, наверное, плакала или злилась на меня. А где-то там Даниэль пил свой виски, удовлетворенный тем, как ловко он расставил фигуры на доске.

Он победил. Он изолировал Софи от «грязи». А я... я просто осталась ждать, когда хозяину снова понадобится проверить сохранность своего «ценного актива».

Пять лет назад мир пах скошенной травой, дорогим парфюмом миссис Дрейк и предвкушением бесконечного лета. Мне было шестнадцать, и в тот день всё казалось идеальным. Мы с Софи азартно носились на роликах по идеально гладким дорожкам их огромного заднего двора. Солнце слепило, мы хохотали, и ветер свистел в ушах.

— Догоняй, Элин! — крикнула Софи, резко закладывая вираж у фонтана.

Я рванула за ней, прибавив скорость, но колесо наткнулось на крошечный камешек, застрявший в стыке плит. Мир на мгновение перевернулся. Глухой удар, скрежет пластика об асфальт и резкая, обжигающая вспышка боли.

Я сидела на дорожке, сжимая зубы, чтобы не закричать. Правое колено было разодрано в кровь — глубокая ссадина с неровными краями быстро наливалась багровым. Но страх в моей груди был сильнее боли.

— О боже, Элин! — Софи затормозила рядом, её лицо побледнело. — Сильно болит?

— Завтра... — выдохнула я, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы. — Завтра съемка, Софи.

Это была не просто съемка. Мама полгода добивалась контракта на летнюю коллекцию для своего журнала «L'Aura». Я должна была стать лицом обложки — «золотая девочка в легких платьях». Мама предупреждала меня сотни раз: «Береги кожу, Элин. Никаких синяков, никакой неосторожности. Ты — мой главный проект».