Книга Брат моей подруги, страница 36 – Виктория Вашингтон

Я почувствовала, как пол уходит из-под ног. Софи... вечно смеющаяся, яркая Софи...

— Она не знает. Никто не знает, кроме меня и врачей, — он медленно поднял голову, и я увидела в его глазах такую бездну, от которой захотелось закричать. — Родители думают, что это был просто обморок. Но я... я каждый день живу с осознанием того, что каждый её смех может стать последним. Каждый её вдох — это подарок, за который я плачу своей душой.

Он сделал шаг ко мне. Его лицо было бледным, как мрамор.

— Ты спросила, почему я заставляю тебя лгать? Почему заставляю её ревновать? Потому что её ненависть к тебе — это безопасная эмоция. Ревность — это то, с чем её сердце может справиться. Но если бы она узнала правду... если бы она узнала, что я купил твою жизнь, что я шантажирую тебя твоей матерью... этот уровень боли она бы не пережила. Правда убьет её, Элин. Буквально. И все что происходит в твоей жизни также влияет на нее негативно. Именно поэтому я хочу, чтобы она постепенно, не быстро, привыкла к твоему отсутствию и свыклась с этим.

Я прикрыла рот рукой, чувствуя, как по щекам катятся ледяные слезы. Весь его контроль, вся его жестокость — всё это было лишь броней, которой он закрывал её хрупкий пульс.

— Я лучше буду подонком в её глазах, и я лучше сделаю тебя дрянью, но она будет дышать. Понимаешь? — он схватил меня за плечи, глядя с такой мольбой, что у меня перехватило дыхание.

В этот момент в прихожей раздался резкий, настойчивый звонок.

— Элин! Открой! Я знаю, что он там! Я ехала прямо за вами! — голос Софи за дверью дрожал от ярости.

Даниэль замер. Его взгляд снова стал стальным, но в глубине зрачков я видела тихий ужас.

— Иди, — прошептал он. — Но сделай все, как можно мягче. Она должна подумать, что ты просто влюблена в меня. С её любовью к тебе она сможет с этим смириться.

Сердце пропустило удар. Зная Софи, я была уверена, что сейчас Даниэль глубоко ошибается. И после его признания мне впервые в жизни было настолько страшно. Знать нечто подобное - ощущать, будто держишь в руках неисправный взрывной механизм.

Не знаю, как Даниэль жил с этой информацией, но я уже хотела, чтобы мне стерли память.

Пальцы дрожали так сильно, что я едва смогла попасть по защелке замка. Каждый оборот механизма отдавался в ушах грохотом. Сзади я кожей чувствовала присутствие Даниэля — он не подошел к двери, остался в тени коридора, превратившись в безмолвное изваяние. Он доверил этот выстрел мне.

Дверь распахнулась. Софи почти ввалилась в прихожую. Её лицо было пугающе бледным, глаза лихорадочно блестели, а грудь вздымалась так тяжело, что у меня перехватило дыхание.«Любой резкий скачок давления... сосуд лопнет». Слова Даниэля пульсировали у меня в висках красным сигналом тревоги.

— Софи... — выдохнула я, пытаясь загородить собой проход в гостиную.

— Уйди, Элин! — она грубо оттолкнула мою руку, врываясь внутрь. — Где он? Где мой брат?!

Она замерла посреди комнаты, увидев Даниэля. Он стоял у окна, застегивая запонку на манжете — медленно, подчеркнуто спокойно, словно его только что не колотили кулаками в грудь. Его лицо было непроницаемым, холодным камнем.

— Софи, ты ведешь себя как истеричка, — произнес он, даже не глядя на неё. — Вламываться в квартиру в таком состоянии... Ты позоришь фамилию.