Книга Любовь не предусмотрена, страница 48 – Виктория Рогозина

Где-то там, под светлыми облаками, продолжался день. Город жил своей жизнью — шумел, мчался, кипел. А здесь, в этой комнате, — внутри неё — было всё то же ощущение: никому не нужная правда, ненужная дочь, никем не любимая женщина.

И всё же в груди крепла решимость. Новая. Прямая, как стрела.

— Нет, — сказала она вслух. — Я никому больше ничего не должна.

* * *

Шейдон, устроившийся в кресле у каминной полки, расплылся в удовлетворённой улыбке.

Рядом, прислонившись к мраморной стойке, стоял его младший брат — Рихтен. С платиново‑белыми, хаотично откинутыми назад прядями, с резкими скулами и узкими светлыми бровями он напоминал всполох холодного пламени, выбитого из мрамора. Узкий смокинг, шитый тонкой чёрной кожей, сидел на нём, будто отлитый по фигуре; матовые лацканы улавливали отблески огня, а на плечах ещё искрилась драпающая крошка золы — последняя деталь с вечерней съёмки: стилисты щедро сыпали искрами для драматического кадра.

— Сто тысяч буквально только что были варварски уничтожены, — тихо, но весело произнёс Рихтен, проводя ладонью по отсветам на рукаве.

Лекс, не отрывая взгляда от планшета, лениво перелистнул новостную ленту:

— Смартфон у Леры был из бюджетных. Даже к лучшему.

— Хм? — Рихтен вопросительно вскинул бровь, а потом сообразил и одобрительно кивнул. — Ты это спланировал?

— Думал найти повод сам, — признался Шейдон, — но, как видишь, повод нашёл меня. Искренний всплеск эмоций ценен. Его не купишь.

В этот момент в гостиную вошёл Самюэль Шейдон — седина на висках, неизменно прямые плечи. Он окинул сыновей тёплым, чуть насмешливым взглядом:

— Опять баклуши бьёте? Я вижу, корпорация процветает, раз два главных её хищника сидят у камина.

Рихтен оттолкнулся от стойки, едва заметно покачивая плечами:

— У меня через неделю показ новой коллекции. Слишком много фурнитуры, перьев и пафоса; приходится контролировать каждый шов.

Самюэль вздохнул:

— Мода — глупейшее вложение. Больше похоже на хобби, чем на бизнес.

Младший Шейдон рассмеялся, мягко, искренне:

— Пап, ты говоришь так каждый сезон… и всё равно сидишь в первом ряду, как самый преданный поклонник. Так что жду тебя на показе.

Самюэль не удержал улыбку—‑та самая тень доброты, которую умели вызвать только эти двое. Он осторожно поправил манжет, бросил короткий взгляд на старшего сына:

— И ты тоже придёшь, Лексингтон. Хватит строить хитроумные планы в одиночку. Иногда полезно посмотреть на подиум и вспомнить, что в мире есть не только цифры и сделки.

Шейдон закрыл планшет, поднимая глаза:

— Сделаю пометку в календаре, отец.

В трёх мужских улыбках — таких разных и удивительно похожих — мир, казалось, на мгновение встал на паузу, прежде чем заговоренные искры за плечами Рихтена рассыпались и растворились в тёплом воздухе гостиной.

На пороге гостиной появилась Лера — в свободной светлой блузе и узких брюках, волосы собраны в небрежный пучок, с которого уже начинали выбиваться пряди. В руке она сжимала крохотную записную книжку, заменявшую ей смартфон, пока тот лежал в виде осколков в её спальне. Она намеревалась лишь быстро найти Шейдона, предупредить, что ненадолго отлучится из офиса во время обеда, чтобы купить новый телефон — но как только переступила порог, замерла.

В комнате царила теплая полутень, мерцал камин, и вся семья Шейдонов была в сборе. Лекс стоял у кресла, откинув руку на его спинку. Рядом — высокий мужчина с холодной элегантностью в облике, с платиновыми волосами, зачесанными назад, и кожаным пиджаком, сидевшим так, будто его сшили прямо на теле. За ним, в лёгкой тени — отец, статный и властный.