Книга Нокаут, страница 43 – Элианна Рив

Существовать одновременно в двух мирах непросто, особенно когда один мир постепенно превращается в лабиринт иллюзий и вранья. Кажется, что вокруг тебя постоянно плетутся интриги, да и ты сам всё больше утопаешь в собственной лжи. Вдобавок мы с Ирой нажили врагов в лице моего парня и его лучшего друга. Замечательно!

Внезапно пришло осознание: какое странное чувство – испытывать раздражение к самой себе. Возможно, и папа ощущал то же самое, ведя двойную жизнь. Узнала я об этом ужасающем факте ещё в старшей школе. При этом, когда я поняла, что отец завёл себе подружку, отодвинув нашу семью на второй план, перед моим внутренним взором встала мама – такая добрая, искренняя, бесконечно любящая своего мужа. Раскрыть ей горькую правду означало нанести смертельный удар прямо в сердце. Поэтому я молчала, притворялась, будто ничего не знаю, хотя каждый раз, глядя на отца, чувствовала, как внутри всё сжимается от боли и гнева. Наше с ним общение стало формальным, холодным. Предательство трудно забыть, ещё труднее – простить…

Теперь я стою перед зеркалом собственной совести. Чем я отличаюсь от отца? Разве мои поступки лучше? Нет, получается, я продолжаю семейную традицию, тоже превосходно умею лицемерить и лгать. А ведь обманывать другого человека – худшее, что можно сделать. Выходит, я ничем не лучше отца, а значит, не заслуживаю прощения. Тяжело жить двойной жизнью, быть актрисой в собственном спектакле, скрываясь за внешностью другого человека.

Натирая стаканы белым вафельным полотенцем, я краем уха слушал историю мужика, что опрокидывал уже пятый по счёту бокал бренди. Это был один из постоянных гостей бара, который, прилично надравшись, каждый раз начинал рассказывать одно и то же: что у него вечно недовольная жена и трое маленьких деток, работа не в радость, да и заработная плата настолько мала, что семья еле сводит концы с концами.

В мои обязанности не входит давать советы, я должен лишь выслушивать клиентов и вовремя подливать пойло в пустые бокалы. Но я терпеть не могу истории, в которых мужик весь из себя такой бедный-несчастный, ни в чём не виноват, жена пилит его просто так, а он, видите ли, устал один работать. Тогда вопрос: зачем загонять женщину в декрет, при этом не имея возможности содержать семью, а вдобавок пропивать заначки в пабах и снимать потрёпанных шлюх? Вот такой жизни я бы точно не хотел. Поэтому, пусть мой большой заработок незаконный, зато мне не приходится с горя пить шестой бокал, еле наскребая мелочь из карманов, чтобы расплатиться с барменом.

— Дру… ик… дру-уг, налей ещё, – едва ворочая языком, промычал мужик. – Потом занесу деньги.

— Давай так: это последний бокал за счёт заведения, а потом ты идёшь домой, – сказал я пьянчужке, наполнил его стакан и направился к выходу, чтобы покурить.

— Петруха, посмотришь за баром? – обратился я к парню, что забивал кальян за третьим столиком, тот махнул, и я скрылся за тяжёлой дверью.

Вдыхая едкий дым сигарет, я невольно поморщился, вспомнив разговор с Тёмой. Из-за наших игр мы теперь торчим немалые деньги, и их нужно вернуть как можно быстрее. Вдобавок надо найти долговязого и разобраться с пропажей содержимого кейса из угнанной тачки, которое повесили на нас. Плюс я никак не мог понять: кто вообще мог связаться с Тарасом и заказать меня? А ещё эта деканша со своей песней про отчисление… Всё в кучу. К тому же Ульяна игнорирует мои сообщения и звонки, словно не хочет больше общаться. Надеюсь, я себя накручиваю, ведь потерять девушку, сводящую меня с ума, я просто не имею права.