Книга Вторая жена. Ты что-то попутал, милый!, страница 4 – Ксюша Иванова

Или, может, он с отдыха? С жаркого юга только? Хотя какой юг, если он в должность вступает? Не до югов ему должно быть...

-Марго, сползай! Помоги нам! - истерично машет рукой Инночка.

-Не мечитесь. Уже поздно. Всё равно не успеем.

-Может, запереть дверь изнутри и притвориться, что нас нет? - предлагает Терехин.

Ну, да, конечно. Нам еще вчера пришло распоряжение встречать новое руководство так, чтобы на месте обязательно было хотя по одному представителю от отдела. И было четко сказано, что полкан будет сразу обходить "свои новые владения"...

В окошко вижу, как на крыльце полкана встречает Мороз. Ясно, что Фёдор потянет время, сколько сможет, но надолго его фантазии не хватит.

Сползаю с табуретки на пол, не видя, что кто-то из моих коллег поставил внизу тазик с грязной водой.

И вот именно в него я и шагаю с размаху!

Вода холодная. Тазик глубокий. Туфли мгновенно доверху наполняются водой. От шока шарахаюсь в сторону, хватаясь за всё, что попадается под руку.

Попадается, к сожалению, дверца от шкафчика со стеклянными вставками, которая и так держится на своём месте исключительно на волевых... Дверца с противным скрежетом отламывается и рушится на пол, рассыпаяя вставки на сотни осколков.

Потеряв равновесие, падаю вслед за ней. Хорошо хоть каким-то чудом миную стекло.

В момент моей встречи с полом дверь кабинета открывается.

-А здесь у нас инспектора по делам несовершеннолетних, - тоном экскурсовода вещает Мороз. - Начальник отдела Никитина Маргарита Андреевна... Еб.. Ой, то есть ёлки-палки! Что у вас здесь происходит?

На пороге стоят Фёдор Мороз, наш зам начальника, и новый полкан собственной персоной.

Его слегка загорелое, надо сказать, красивое лицо медленно, но уверенно багровеет от злости...

Я и ещё один, "больше всех провинившийся", Семёнов, стоим навытяжку в кабинете нашего нового руководителя.

Зам примостился в уголке на "стуле позора" - месте, куда предыдущий наш начальник, Николаич, усаживал обычно тех, кому собирался сделать выволочку.

Семёнов, кажется, трясется от страха. Ну, во всяком случае, боковым зрением я отчётливо вижу, как дрожат его пальцы, когда он ими поправляет воротничок форменной рубашки. Боится.

Нет, я не боюсь.

В свете событий, которые, как волна цунами, накрыли недавно мою жизнь, я отстрадала по полной и теперь почти всегда абсолютно спокойна. В этом, кстати, мне хорош помогают таблеточки успокоительного, которые, кстати, я регулярно забываю принимать.

Ну, что полкан мне сделает? Пальцем погрозит и премии лишит? Ой, страшно! Уволить - все равно не уволит! Не те времена, чтобы кадрами разбрасываться. В наше время в полицию попробуй ещё найди толкового сотрудника!

Но дискомфорт испытываю даже я. В мокрых туфлях как-то вот совсем неприятно...

Меланхолично разглядываю начальство.

Он что-то пишет, размашисто двигая по столу рукой.

Обязательно делать это именно сейчас, когда целых три человека стоят тут перед ним? Козел!

А у меня сегодня дел куча! И из-за этой идиотской уборки я уже и так везде опоздала. Из-за него, кстати... И ведь с него, раз уж он такой принципиальный и вредный, станется потом и по этим делам с меня отчет спросить...

Смотрю на него.

Вот ведь несправедлива жизнь! Почему все внешне красивые мужики - такие козлы? Мой Никитин был... ну, точнее, мой бывший в свои почти сорок четыре очень даже ничего. Этот... Хрен знает, сколько ему лет, но он красив, да. Охрененный просто....