Книга Вторая жена. Ты что-то попутал, милый!, страница 46 – Ксюша Иванова

-Нет.

Вот же неприятный тип! И сидеть с ним в его машине тяжко. И вообще он жуткий. С ним точно не расслабишься вечером за мороженым и киношкой!

Потому что если вечером с ним остаться вдвоём в помещении, то мы либо поругаемся вдрызг, либо он меня трахнет.

А вероятнее всего, сначала первое, потом второе...

Вот о таких вещах думаю я, украдкой разглядывая его профиль.

Когда останавливаемся возле больницы, он неожиданно говорит приказным тоном:

— Никитина, ты на вечер ничего не планируй.

— Почему это?

— У меня для тебя есть задание. Важное. По работе.

И у меня язык не поворачивается напомнить ему, что я взяла отгул! Молча соглашаюсь, ругая себя за слабохарактерность!

Навещаем вместе Малышкина.

Он улыбается нам, сидя с ногами на кровати. Бледненький, худенький, плечики острые через больничную затертую футболочку торчат.

Жалкий.

В палате трое детей. Остальные двое примерно его возраста.

Все с телефонами. Он с листиком бумаги и ручкой. Чертит какие-то квадратики-кружочки непонятные.

— О, друг, да тебя не узнать! Постриженый, нарядный! - Ветров здоровается с ним, как со взрослым, за руку.

Петька настороженно рассматривает погоны на плечах полкана.

— А ты мент, чо ли?

— Я - полицейский.

-Повлицейский - это плохо. Они все продажные...

Мое сердце пропускает удар в ожидании, что ребенок сейчас договорит всем известную фразу, но он, видимо, осознав неуместность её звучания, прерывается, испуганно глядя на полкана.

И я тоже смотрю.

Когда он разговаривает с Петей... Это уже какой-то другой, незнакомый мне человек получается! Я его не узнаю. Он, словно смягчается, словно подсвечивается изнутри. И, вообще, Всеволод Игоревич нормальный отец. С сыном своим общается, несмотря на то, что сын - уже взрослый и особо-то в помощи и участии отца, наверное, не нуждается...

-Я - другой полицейский. Хороший.

-А чо там в пакетах? - мальчик замечает, что мы пришли не с пустыми руками.

Достаю домашний костюмчик - штаны и футболочку, носочки, трусики - купила в маленьком магазинчике возле дома, когда утром из больницы возвращалась. Его же увезли во всем моем, а здесь переодели в какие-то больничные старые тряпки.

А детки остальные все красиво одетые, домашние.

-Нравится? - осторожно меняем вещи, стараясь не причинить боли.

-Квасиво! - рассматривает узор из мишек на ткани. - Мягенько!

-Вот тут еще пюрешки и несладкий йогурт. Вкусняшек тебе пока нельзя!

-Ого! Сколько всего! - тянется к разноцветным баночка детского пюре с горящими глазами, как будто мы принесли что-то сверхъестественное.

У Ветрова в очередной раз звонит телефон. Выходит из палаты.

-Мама приходила к тебе? - осторожно спрашиваю я, подавая ему открытое яблочное пюре и ложечку.

Я ей звонила. Рассказала, где ребенок и что с ним. Она что-то несуразное буркнула в трубку и отключилась. Но слышала!

Пожимает плечами.

-Неа.

-А ты хочешь, чтобы пришла?

— Пвидет и убьет меня, что я пожар сдевав, - вздыхает.

Ладно. Разберемся.

Полковник заглядывает в палату.

-Никитина, нам пора. Мне на работу надо.

Прощаемся, обещая заехать завтра.

Возле выхода из больницы останавливаемся.

-Всеволод Игоревич, вы поезжайте в отдел. Я сама доберусь до дома. Мне в магазин нужно. И... какое там дело ко мне вечером? Сразу скажите, что нужно, я всё сделаю.