Книга Вторая жена. Ты что-то попутал, милый!, страница 82 – Ксюша Иванова

-Я вам с собой положу. Покормите теть Аню, - достаю пластиковый контейнер, кладу в него кусочек пирога.

-Что ты говоришь? Не слышу!

Я, как чувствовала, что сегодня жизнь моя изменится. Вчера вечером зачем-то испекла пирог и нажарила котлет.

На плите доваривается картошка. Сейчас Лëнька домоется и будем ужинать.

Как будто мы - семья...

-Это вам! - говорю погромче, показывая ему контейнер с пирогом.

-Ну, что вы, Риточка! Не нужно! У вас, у самой, - понижает голос, кивает в сторону спальни и, наклонившись ко мне, шепчет. - Семья теперь!

-Он мне не семья, - возражаю я так же шепотом.

-Что ты говоришь? Не слышу! - кричит в ответ сосед.

-Нам всем хватит! - показываю на остатки пирога, лежащие на блюде.

-Аааа, понял! - кивает сосед, потом ахает, как будто что-то вспоминает. - Совсем забыл!

Достаёт из кармана вязаной кофты, которую когда-то носила Анна Владимировна, тюбик какой-то мази.

-Вот! Волшебное средство! Очень хорошо помогает от боли в спине! Намажьте молодому человеку. Ему сразу легче станет.

-Ой, да тут же даже инструкции по применению нет! Да и неизвестно, сколько ей лет. А вдруг...

-Что ты говоришь? Не слышу! - хмурится он обиженно.

-Никитина, намажь уже хоть чем-нибудь, мне, между прочим, очень больно! - комментирует из спальни Ветров.

-Хорошо, намажу! - говорю погромче, беря мазь. - Спасибо!

-Я пойду, Риточка, - Иван Тимофеевич встает со стула. - Нюру надолго нельзя сейчас оставлять. Чудить стала, не дай Бог, как! Вчера все чашки из кухни отнесла в ванную, поставила в раковину, да и ушла. Я кинулся чай делать, а ни одной чашки нету! Искал-искал, не нашёл. Пришлось в банке заварить, да из блюдец пить, как в старые добрые времена люди пили. А вечером умываться пошел, а там - гора чашек лежит в раковине!

Провожаю соседа до двери, вручаю контейнер, обещаю завтра заглянуть в гости.

Несколько секунд стою в прихожей, сжимая тюбик с кремом в руке. Мне кажется, от этого крема воняет так, что на первом этаже можно почувствовать.

Чтобы зайти к Ветрову, ещё решиться надо! Это вам не к теще на блины.

По прихожке проносятся Петька с Кларой. Клара на мгновение замирает возле меня. Принюхивается и, чихнув, уносится догонять Малышкина.

Вдыхаю поглубже, решаясь, и все-таки вхожу.

-Ну, долго мне еще растирку ждать? - ворчит, не отрывая глаз от работающего телевизора. Звук практически отключен - так, едва слышно, пищат с экрана что-то.

Лежит на спине, сложив руки на груди, как Ленин в Мавзолее.

Показываю ему крем.

Нет, можно, конечно, сказать, что я его тут лечить не обязана. Но, во-первых, он же из-за мальчишек пострадал. Получается, из-за меня в каком-то смысле. А еще он позвонил дежурному и приказал разобраться с интернатами, чтобы не разыскивали пацанов. Опять помог, получается...

А во-вторых, ну, плохо человеку - он еле поднялся с пола и с огромным трудом дошёл до моей кровати, держась за стену! Я ж не изверг какой-то, в самом деле!

-Оголяйтесь, пожалуйста, товарищ полковник, - говорю вроде что-то веселое, отвлеченное, а голос дрожит, как будто я вот-вот заплачу.

-Мне нравится твоя настойчивость, Никитина, - отвечает он хмуро. - С чего начать?

-С того, что у вас больше болит, товарищ полковник! - выпаливаю я.

Вскидывает бровь.

Вот не надо мне тут намекать на что-то!