Книга Без памяти твоя, страница 20 – Диана Ставрогина

— Питерсон посоветовал не говорить с тобой о машинах в контексте фобии. При условии, что твое поведение будет спокойным.

— А если бы я запаниковала в дороге? Или даже на парковке?

Влад дергает плечом.

— На этот случай нас ждала квартира в двадцати минутах ходьбы от клиники.

Я замираю. Забота — она в таких поступках, да?

— Спасибо, — благодарю я на выдохе, не утаивая искреннего изумления.

Влад лишь кивает и затем переводит взгляд на дом.

— Пойдем?

— Да, конечно, — соглашаюсь я и неловко разворачиваюсь в оберегающем от падения объятии Влада. — Пойдем.

Вопреки моим ожиданиям мужские ладони не исчезают — лишь незначительно смещаются: одна по-прежнему придерживает меня за талию, другая — ложится на оголенную кожу предплечья непривычным ощущением жара и чужого вторжения в мое личное пространство. Прикусив край нижней губы, я перевожу взгляд вниз, на носки собственных кроссовок и слежу за ритмичностью шага.

Под упругой подошвой хрустит дорожная насыпь. Легкие наполняются запахом окружающих дом растений, к которому отчетливо примешивается древесный аромат мужского парфюма.

От насыщенного кислородом воздуха снова кружится голова. По телу взволнованно-испуганным роем пробегают мимолетные мурашки, стоит вспомнить, что отныне я буду жить с едва знакомым человеком. В полном уединении уже совершенно не кажущегося мне большим дома.

Мы поднимаемся к входной двери по низкому, но широкому крыльцу, и Влад наконец отпускает меня. Предварительно убедившись в том, что я твердо стою на ногах.

— Как ты себя чувствуешь? — Его взгляд остается на мне, внимательный и как будто ожидающий.

— Все хорошо, — настаиваю я и для убедительности легко улыбаюсь. — Готова к подробной экскурсии.

— Надеюсь, дом тебя не разочарует, — говорит Влад, кажется, предельно серьезно и распахивает передо мной тяжелую деревянную дверь: — Ты первая. Прошу.

— Я у тебя вместо кошки? — шучу я опрометчиво и, к своему стыду, несуразно.

Недоуменной паузы, на удивление, не следует. Позади меня раздается легкий смешок:

— Кошка у нас уже есть.

— Правда? — Я резко оборачиваюсь к Владу и, наверное, впервые вижу на его лице столь благодушное выражение.

— Да. — Хитро прищурившись, он водит взглядом по периметру большой светлой комнаты, где границы прихожей и гостиной отделены лишь условным зонированием обстановки, а после зовет: — Санни, иди сюда! Не прячься.

— Санни? — интересуюсь я.

— Угу. Нашел ее здесь, под дверью, греющую пузо под солнечными лучами почти полтора года назад.

— Тогда точно без вариантов, — улыбаюсь я.

— Погоди, — хмыкает Влад. — Это ты еще не знаешь, что она рыжая и все так же дрыхнет на солнце при любой возможности.

Я смеюсь, а затем принимаюсь активнее оглядываться вокруг в поисках рыжего пятна.

— Почему она к нам не выходит? Она точно дома?

— Точно. — Влад дотрагивается до моего плеча и кивает вверх, на лестничные перила. — Вон она. Трусиха.

Наконец и я вижу остроносую мордочку с ушами-кисточками, настороженным взглядом и длинными усами. Свесив голову в промежутке между коваными прутьями перил, Санни и правда следит за каждым нашим движением.

— Это мейн-кун?! — выдыхаю я с восхищением.

— Да, — подтверждает Влад где-то за моей спиной. Тон его голоса в равной степени полон насмешки и гордости. — Восьмикилограммовая двухлетняя мейн-кунша и по совместительству — та еще трусиха, как видишь.