Книга Без памяти твоя, страница 29 – Диана Ставрогина

К моему стыду, беспрестанно прогрессирующий страх за него еще и крайне эгоистичен: он знает меня, он может рассказать то, о чем Влад говорить не хочет. По крайней мере сейчас.

Сложно сосчитать, сколько раз за последнюю неделю я пыталась выяснить хоть что-нибудь о своей работе и грозящей мне опасности, обращаясь к Владу прямо и завуалированно, спрашивая, намекая и едва ли не умоляя поделиться со мной подробностями. Результат был ожидаемо неизменным: лаконичные фразы о безопасности и ловкая смена темы.

Нередко я думаю написать кому-нибудь из коллег, но, не имея ни малейшей идеи, кому из них можно доверять, не решаюсь. Только без конца пролистываю страницы собственных соцсетей, как будто однажды увижу в зачитанных до ряби в глазах постах что-то новое и действительно значимое.

Мне нужны ответы.

Мне нужны мои воспоминания.

Я устала жить как слепой, ничего не знающий котенок.

Вот только все, что мне остается, — цепляться за Влада и наши совместные вечера. Он — мой портал в прошлое, ключ к замкам моей памяти, и я надеюсь, я очень-очень надеюсь, что в его присутствии что-то в моем сознании вдруг щелкнет, как и предполагают врачи.

Правда, спустя еще одну бесплодную неделю разговоров за ужинами и прогулками вдоль побережья, терпения и веры в скорый прогресс во мне становится меньше. Наши отношения с Владом больше похожи на добрососедские, чем супружеские, и дело не только в отсутствии физического контакта, о необходимости которого я попросту стараюсь не думать.

Мы слишком… сдержанны. Неестественны. Ведем чинные беседы и ни на секунду не позволяем себе расслабиться. Я вижу, что в моем присутствии Влад даже дышит скованно, будто не в полную грудь, и тщательно подбирает слова.

Возможно, он боится мне не понравиться. Или не знает, как правильно себя вести и перебарщивает с уважением моего личного пространства. Проблема в том, что он наверняка совсем не похож на того Влада, которого я любила до аварии. Ничего не изменится к лучшему, пока он продолжает притворяться другим человеком.

Мой памяти нужен настоящий Влад Покровский.

И сегодня я приглашу его на свидание.

Уже вечером мы ужинаем на террасе популярного ресторана с видом на океан. Столики вокруг заняты все до одного, многочисленные официанты то и дело проходят мимо с тяжелыми от блюд и посуды подносами или стопками меню, и создаваемая их работой суетливая атмосфера мне поразительно по душе.

Легкий ветер приятно касается кожи, закатное солнце разливается по небу красно-малиновым пламенем, слева — шум океана, справа — гул людских разговоров. Я улыбаюсь и зажмуриваюсь, сосредотачиваясь на охватившем меня чувстве полного умиротворения. Как, оказывается, просто вмиг стать хотя бы чуточку счастливее, чем еще пару часов назад.

— Тебе здесь нравится? — вдруг интересуется Влад.

Я киваю и открываю глаза. Его взгляд встречается с моим, за дымчатой-серой пеленой еще таятся ожидание и надежда.

— Да, тут очень красиво. И я очень рада выбраться из дома, если честно.

— Почему? — спрашивает он и, похоже, немного тушуется из-за собственной поспешности. — Я хотел сказать, что именно не так? Дома.

— Все так. Просто… одиноко. — Мой взгляд теперь направлен на заставленный тарелками и бокалами стол. Говорить с Владом откровенно, пусть даже и на столь несущественные темы, до сих пор чуточку неловко. К тому же, не хотелось бы произвести впечатление неблагодарной и вечно недовольной своим положением больной, когда на самом деле я отлично понимаю, как мне повезло не остаться наедине со своей амнезией. — Санни, конечно, составляет мне компанию, — тут мы с Владом обмениваемся улыбками, — но я чувствую себя потерянной. Ни работы, ни учебы, никакого плана на день. Это напрягает.