Книга Любовница. По осколкам чувств, страница 101 – Даша Коэн

Откидывается на спинку своего стула, смотрит на меня долго и сердито, а потом выдает, погружая меня в зыбучее болото разочарования.

— Ясно, Лера. Вернемся к мудбордам.

Что б его!

Лера

— Мне всё нравится, – подытоживает Данил мои распекания, в которые я погрузилась за последние минут тридцать, а то и все сорок.

— Всё нравится? – моргаю я часто-часто, стискивая в руках стилус и реально опасаясь переломить его, так нервничаю рядом с Шаховым. – И возражений нет?

Стыдно признаться, но в глубине души, я хотела, чтобы этот мужчина меня похвалил за мой вкус, чувство стиля и знание прекрасного. И вот это случилось. И в груди распустился огненный цветок радости, а ментальный хвостик счастливо завилял из стороны в сторону за моей спиной.

— Всё нравится. Возражения есть.

— Какие? – опасливо кошусь на него и шумно сглатываю.

Меня трясет. Конкретно так телепает от его близости, запаха, что забил мне все рецепторы и раскалившейся между нами атмосферы. Кажется, что еще немного и рванет. Big Badda Boom – ни больше, ни меньше!

— Ты не хочешь возвращаться ко мне, – разводит руками и хмыкает, будто бы озвучивая очевидные вещи. А в следующее мгновение резко подается ко мне.

— Данил, – отшатываюсь и в страхе протестующе поднимаю ладони.

— Я пиздец какой по тебе голодный, Лера. Ты даже не представляешь, что я уже сделал с тобой в своих больных фантазиях пока ты болтала о своих мудбордах. Я тебя мысленно уже десять раз раздел и отымел на этом чертовом столе.

— Боже, замолчи! – но уже поздно молить о пощаде. Меня будто бы в жбан с кипятком закинули, и я уже варюсь в нем. Без надежды на спасение.

— Не могу я, блядь, молчать. У меня член, как гребаный компас, стоит круглосуточно, ориентируясь только на тебя одну.

— Я не хочу это слушать! – зажимаю ладонями уши и протестующе трясу головой.

Но Данил не собирается сдаваться, он хватает и притягивает меня к себе вплотную, а потом и вовсе закидывает на колени.

— Во имя чего эта гордость, Лера? У меня нет детей, которых бы я бросил после ухода из семьи. С хера ли я вдруг превратился в отрицательного персонажа? И когда это развод стал смертным грехом, скажи мне, блядь? – рычит, руки мне за спину закручивает, обездвиживает.

А мне рыдать хочется. Грудь ходуном ходит и раскаленный воздух со свистом вырывается из легких. Голова кружится, я не в силах удержаться в этой раскрученной его словами реальности.

Остановите планету, я сойду!

Неожиданно замолкает, склоняет голову и прижимается носом к моему виску. Дышит шумно, тяжело вздыхает. Стонет хрипло. А затем обжигает мочку огнем своего языка.

Почти вырубаюсь от того мощного разряда электричества, что проходит через все моё тело. Выгибаюсь в его руках, закатывая глаза, потом тихо всхлипываю, потому что Шахов вдруг смещает меня на своих коленях спиной к себе, и я явственно ощущаю его железобетонную эрекцию.

Чуть толкается в меня и шепчет, словно сам Сатана, выторговывая себе мою душу:

— Вернись ко мне, Лера. Я дам тебе все, что пожелаешь. Деньги, драгоценности, квартиру, машину. Всё, что попросишь…ты ни в чем не будешь нуждаться.

Круто звучит правда?

Хотите переведу? Да, пожалуйста!

Хватит ломаться, Лера. Снимай трусы, раздвигай ноги и назови уже свою цену. Всё продается и покупается в этой жизни, и ты в том числе!