Книга Любовница. По осколкам чувств, страница 105 – Даша Коэн

Да, ее позиция похвальна и глубоко мной уважаема, но так уж вышло, что я хочу Леру. А я всегда получаю, то что хочу. Всегда! И эта девчонка исключением не станет. Без шансов!

А ведь умная, зараза. Сразу просекла откуда ветер дует и что именно я повинен в пропаже её денег. Вот только главного сначала не выкурила – у неё не было бы ни копейки, если бы мне не приспичило её испортить. Но сегодня и до этого дошла, сложила очевидное с невероятным, сопоставляя все причинно-следственные связи. И оскорбилась. Любая другая уже бы выпала в астрал от счастья, что из-за нее так заморочились, а эта же…

Прокручиваю в голове два последних вечера и тихо зверею. Видел же фотки, где она живет. И одета, мягко скажем, скромно. Гребаный бриллиант в оловянной оправе. И так хочется ее в меха и шелка обрядить, чтобы Лера расцвела и заиграла своими гранями для меня, а она «нет». И не кокетливое, фальшивое «нет», которое на самом деле «да», а такое настоящее «нет», против которого просто так уже не попрешь.

Ударила. Я форменно выпал в осадок. Неужели у нее реальный такой пунктик на статусе любовницы? Ублюдочный ее папаша, не мог как-то аккуратнее по бабам шляться.

Пидор. Гнойный. Теперь расхлебывай её детские травмы.

Кстати, надо найти этот биоматериал и пропесочить. Знатно так, чтобы ссал криво от страха еще как минимум лет пять. А что, нормально…

— На месте, Данила Александрович, – вырывает меня из мутного омута моих мыслей водитель.

— Завтра в шесть, Дим, – чеканю я и покидаю салон, когда автомобиль с приятным шелестом шин о гравий заезжает во двор.

Выхожу и не спеша двигаю к трехэтажному особняку в райтовом стиле. Сразу же появляется мысль – и нахрена я его таким большим построил? Для кого? Если ни разу не почувствовал себя в нем как дома. Просто набор стен и перегородок, пустых и обезличенных, которые ничего для меня не значат. А вообще, все это сраная демагогия на фоне всех остальных раздражителей в моей жизни.

Прохожу в дом и раздеваюсь, а потом форменно зависаю, когда навстречу мне в одном шелковом халатике, вылетает моя благоверная.

— Данечка!

А я тут же шаг назад делаю и таращу на эту безумную бабу глаза, прикрывая рот ладонью, чтобы не сыпать трехэтажными великими русскими матами. Да она ёбнулась, не иначе!

— Что за кулебяка у тебя на лице? – все-таки выталкиваю я из себя вопрос.

— Это губы, – и зачем-то еще больше их дует.

Вот же срань господня!

— Ты что думаешь, я не знаю, как выглядят губы? – рычу я. – Так вот, Айза, это не они. Это, мягко скажем, ебаный стыд!

— Сейчас так модно! И вообще…, – обиженно хмурится и прикасается ко рту пальцами с длинными, явно искусственными ногтями.

— И вообще, чтобы завтра же эта дрожжевая выпечка исчезла с твоего лица. Поняла меня? Ты моя жена, а не долбанутый на всю голову фрик. Я не позволю тебе позорить нашу семью.

— Я старалась для тебя! – вырывается из жены истерически и обвинительно.

— Что именно ты старалась для меня? Чтобы меня от твоей “красоты” кондрашка хватила? Или может вывернуло наизнанку от обилия чувств, м-м?

— Ты! – тычет мне пальцем в лицо.

— Дальше?

— Ты самый черствый человек на свете! И сердца у тебя нет! Я с выходных тебя не видела, а ты приезжаешь и сразу же накидываешься, оскорбляя меня.

— Оскорбляю? Айза, ты сама с этим неплохо справляешься. И знаешь почему?