Книга Любовница. По осколкам чувств, страница 127 – Даша Коэн

— Короче, он за них попросил, да?

— Ну типа. Сразу вспомнил, что у него дети есть и их, оказывается, воспитывать нужно, а не просто откупаться пачками с баблом и модными машинками. Короче, предложил он мне пару своих убыточных дочек, взамен того, что я не буду его топить и не стану сильно возмущаться, когда он через пару лет «внезапно» выйдет на свободу по условно-досрочному, — и снова в моей душе вспыхнуло дьявольское пламя, пожирающее во мне всё, что было хорошего со скоростью света.

В такие моменты я сам себя не узнавал и даже представить боялся, на что именно был способен.

— Ты, естественно, отказался.

— Да! Безруков меня чуть не шлёпнул из-за гулящей вагины собственной жены. Где такое видано вообще, ты мне скажи? — зарычал я и стукнул кулаком по столу.

— Я бы тоже отказался, — кивнул Ветров.

— О чём и речь. А меня тогда так знатно бомбануло! Мой родной отец прибежал ко мне, да ещё такой радостный и давай за предложение Безрукова вещать. Мол, что ты, мальчик мой, нельзя от такого отказываться. Мне вообще-то повезло! Я ж, видите ли, сам виноват, что на пулю напоролся и теперь обязан, в качестве компенсации вреда и наставленных рогов, понять и простить бедного и несчастного товарища Безрукова, — всё больше распалялся я, вкидываясь пойлом и уже мало что соображая.

— И что ты сделал? — пьяно ворочал языком друг.

— Дал своим парням команду «фас» — рвать всё, что принадлежит этому старому, жадному и больному на голову пердуну. Нахрен мне его сраные дочки, когда я могу забрать всё?

— Ну ты маньяк! — покачал головой Ветров и хмыкнул.

— Спасибо, я стараюсь, — кивнул я и улыбнулся во все свои тридцать два зуба.

— Оно и видно.

— Ну давай, предъяви мне.

— Да тебе, что с гуся вода, Шахов. К тебе человек с деловым предложением сунулся, а ты его жену поимел, еще и бизнес отжать решил. А жаба так и не душит, как я посмотрю.

— Ну давай, ещё ты меня обвини, что из-за моей несговорчивости погибли люди, — прищурился я.

— Ты знал, что подобное может случиться? Он твоему отцу угрожал?

— Да, — кивнул я, — может, если бы он как-то нормально свои телодвижения совершал, то я бы и не газанул, но Безруков в привычном репертуаре начал запугивать отца тем, что, если я не пойду на мировую, то он продолжит кошмарить меня, семью и наш бизнес пока окончательно нас не изведёт. Вот папаша мой труханул и прогнулся, а я не он!

— Но ты бы мог…

— Не мог! — рявкнул я. — Я не трус, Ром. Если бы эта гнида почувствовала мою слабость один раз, то уже бы с меня не слезла. Никогда, понимаешь? Это ты влюблённый дуралей. А я никого не люблю, кроме себя расчудесного. Безрукову меня не достать.

— А Соня? А Серафима? — напомнил мне Ветров о единственных женщинах, которые мне были по-настоящему дороги в этом мире. Сёстры. За них бы я и убить мог…

Я долго молчал, смотря в глаза друга, а через минуту отставил полную рюмку от себя подальше. Покачиваясь, словно моряк во время шторма, встал на ноги, икнул и подвёл черту.

— Пошли спать, Ромашка. У нас на это благородное дело всего несколько часов осталось, а потом водитель приедет, чтобы наши туши домой доставить.

— К жене торопишься? — подколол друг.

— По зубам тебе настучать тороплюсь, — буркнул я, мысленно проецируя образ Леры в своём упитом сознании. Он меня успокаивал и приводил в чувства. Мотивировал быть лучше, чем я есть на самом деле.