Книга Любовница. По осколкам чувств, страница 281 – Даша Коэн

За рёбрами начинает возиться призрачное беспокойство. Потому что не привыкла я просыпаться вот так — одна. Рядом со мной всегда был мой Данил, мой тыл, моя железобетонная стена, за которой неизменно мне было спокойно и ярко светило солнце.

Встаю с кровати и натягиваю на себя шелковый халат. Завязываю пояс и иду на выход из комнаты. Потому что знаю, если моего льва-тигра нет рядом, то тому может быть лишь одна причина.

Широким шагом пересекаю длинный коридор в нашем доме и тихонько приоткрываю дверь в детскую. Здесь всё, как всегда — тепло и нежно пахнет маслом календулы, а ещё, едва озаряя всё вокруг и проецируя на потолок и стены звёздное небо, горит ночник. Бесшумно крадусь к кроватке, но там же и замираю, прислоняя руку к сердцу, забившемуся как оголтелое.

Потому что в ней пусто!

Нет никого!

И я бросаюсь, словно одержимая, на поиски, но в первой же гостевой спальне замираю и облегчённо приваливаюсь к стене, смотря на то, как на кровати, накрывшись почти с головой одеялом, спит Даня.

На желейных, от выброса адреналина, ногах иду к нему и присаживаюсь на рядышком, обводя взглядом любимые черты. Он всё такой же, как и пять лет назад, даже седины на висках не появилось — поражает своей хищной красотой и каждый день делает меня счастливой.

Вот только иногда, как сегодня, начинает исполнять и отчебучивает чёрт знает что.

Включаю ночник на тумбе.

Протягиваю руку и пальцами веду по его выразительным бровям вразлёт. И дальше, — спускаясь на пушистые, почти кукольные ресницы. Глажу колючую щёку, а затем зарываюсь в короткий ёжик его на затылке. Любуюсь.

Вздыхаю, переполненная чувствами к этому мужчине через край, но всё-таки продолжаю планомерно будить его, пока Данил наконец-то не начинает сонно мурчать, подставляя затылок под мои пальцы.

Выпрашивает ласку. Томно и глухо постанывает. И едва слышно шепчет во сне:

— Лера…

Мой очаровательный негодяй!

— Дань, — чуть сильнее прихватываю его за волосы.

— М-м?

— Проснись!

— Я уже…

— Где наша малышка? — шепчу, склоняясь к нему и заглядывая в черноту его глаз, которые ещё осоловело после сна взирают на этот мир и меня.

— О чём ты? — недоумённо приподнимает брови.

— Дань, ну мы же договорились, что Лиза будет спать одна в своей кроватке.

— Родная, ну перестань, — улыбается, как нашкодивший кот.

— Дань…, — сдираю с него одеяло и вижу, как в клетке из его сильных рук спит наша малышка, уткнувшись носиком в грудь отца и сладко посапывая.

— Лер, ну, пожалуйста, она так быстро растёт, — состряпал глаза как у кота из знаменитого мультика.

— Она же привыкнет, Дань.

— Ну и пусть, — шепчет, подхватывая мои руки и чуть покусывая меня за подушечки пальцев, — я так её люблю, капец просто. Мне хочется зацепить каждый момент её жизни, Лер. Нанежиться. Наласкаться. Натискаться.

— Ей всего полтора года, Дань, — тихо смеюсь я, - у нас вся жизнь впереди.

— Ага, а завтра бац — и ей восемнадцать и уже какой-то хрен придёт заявлять на неё свои права.

— А ты будешь гонять его с топором и кричать «не отдам, моя прелесть»? — чуть ли не хрюкаю я от смеха, утыкаясь лицом в одеяло.

— Как минимум, — бурчит Данил, и я, не выдерживая, целую его в губы.

Так сладко…

— Надо как-то договариваться, — чуть отклоняюсь я и ласково прохожусь рукой по нашей дочери. По тёмным вихрам на макушке. По маленьким ушкам, ямочке на плече и курносому носику. Лиза — копия нас двоих, и невозможно сказать точно, на кого она похожа больше, на меня или на Данилу. Там так всё искусно замешано, что и не разберёшь. Но глаза у неё папины — это не отнять — озёра беспроглядной тьмы…