Книга Любовница. По осколкам чувств, страница 88 – Даша Коэн

Пожал потрясенной мне руку, подхватил со стола свой портфель, отсалютовал и покинул помещение. А я так и осталась стоять, как громом пораженная, обескураженно взирая на дверь впереди себя.

— Ну ладно. Допустим, – пробормотала сама себе, а затем коротко постучала.

— Входи, – послышалось глухое приглашение, и я потянула за ручку, а затем переступила порог, озираясь по сторонам и разглядывая огромный кабинет с угловым панорамным остеклением. Так бы и глазела на шикарный интерьер и восхищалась работой дизайнера, если бы уже через пару мгновений не наткнулась на мужчину, сидящего за роскошным столом из красного дерева и быстро что-то печатающего на клавиатуре.

По венам предательски разлился страх, но я вынудила себя шагнуть ближе, проговаривая мысленно, что это всего лишь заказчик. Всего-навсего обычный, среднестатистический человек, а не страшное, непобедимое чудовище.

Темноволос и короткострижен – на голове всего лишь короткий ежик. На лице недельная густая щетина и стильные очки в замысловатой оправе. Кипенно-белая рубашка с закатанными до локтя рукавами и с расстегнутыми двумя пуговицами у горловины. На широком запястье мощные и дорогие часы. Загорелый почти до черноты или сам по себе смуглый – непонятно.

Если описать этого экземпляра кратко, то так – деловая колбаса.

— Здравствуйте, – подала я голос, так как у меня создалось стойкое впечатление, что хозяин этого кабинета уже и позабыл, что у него уже минуты три как должна проходить встреча.

Со мной.

— Садись, Лер, – указал мне кивком на мягкий стул перед своим столом мужчина, и я вдруг забыла, как дышать, а в следующее мгновение и вовсе чуть не упала замертво.

Он ничего такого не сделал, просто повернулся, приспустил на переносицу очки и посмотрел на меня. Исподлобья.

А затем добавил, расстреливая мои расшатанные нервы почти в упор.

— Я сейчас тут закончу дело, и мы с тобой поприветствуем друг друга как следует. Идет?

И улыбнулся.

Боже…

Лера

Потрясенно смотрю на мужчину и медленно обтекаю. Он и не он одновременно. Там, на Шри-Ланке Шахов был с длинными волосами и всегда гладко выбрит, а сейчас этот ежик и щетина – и всё, другой человек.

Только суть одна – блядская.

Ничего не говорю. Смысл? Лишь пячусь назад и, в полнейшем отрицании от увиденного, качаю головой. Может меня глючит? Но нет. Данила поднимает руки, сплетает пальцы в замок и подпирает ими подбородок, взирая на меня словно безумный профессор на подопытную мышь. А я вижу его татуировки на предплечьях и последние надежды на «показалось» рассеиваются как дым.

Это он – мой самый страшный кошмар.

И уже в следующее мгновение я отмираю, резко разворачиваюсь и несусь к двери, чтобы навсегда убраться из этого проклятого места и как можно дальше от этого предателя. Знать его не желаю! Видеть его больше не хочу! И не буду, вот так вот!

Но стоит мне только прикоснуться к дверной ручке, как раздается едва слышимый щелчок, который отрезает мне все пути к отступлению.

Этот козел запер меня!

— Открой. Я хочу уйти, – цежу я сквозь зубы, пока внутри меня медленно, но неотвратимо закручивается огненное, разрушительное торнадо.

— Странно, – тянет вальяжно, – а я думал ты будешь рада меня видеть.

Собака сутулая!

— Не рада. Еще раз прописью и для особо одаренных – не рада.