Книга Девочка-мечта, страница 100 – Даша Коэн

Ни капли чувств.

Через год после свадьбы родилась я.

А еще через три месяца родители развелись, а Маргарита Толмацкая, в девичестве Афанасьева, получила огромные отступные за свои услуги временной жены и матери, и по-быстрому свинтила в Америку, где очень быстро вышла замуж во второй раз и так же поспешно родила еще двоих дочерей.

Иногда я захожу в соцсеть и смотрю на их счастливые лица. Да, моя мама любит своих девчонок. А меня порой даже с днем рождения забывает поздравить.

Обидно ли мне? Но… это ведь риторический вопрос.

Я же ведь ее на свою несостоявшуюся свадьбу пригласила. Думала увидимся, поговорим, найдем хоть что-то общее, что должно связывать мать и дочь. А еще я мечтала познакомиться со своими сестрами. И может хоть иногда общаться с ними, быть частью их жизни.

Но в ответ на приглашение я получила лишь сухой отказ, мотивированный тем, что у семьи на это время запланировано другое, более важное мероприятие, которое никак не отменить.

Я не знаю, что я сделала не так.

Может тоже когда-то что-то сказала маме такое, что она восприняла это за личное оскорбление, а я и не заметила. Перебираю в голове наши редкие разговоры по телефону, переписки, но, увы, ничего криминального найти не могу.

Но что-то же должно быть. Ведь не может просто так женщина родить ребенка, а потом выбросить его из своей жизни. Она же не кукушка. У нее же есть два других ребенка, которых она по-настоящему любит.

Значит причина не в ней. А во мне.

Да и отец не горит желанием общаться со мной. Защищает? Да. Содержит? Да. Помогает? Да. Но его любви я не чувствую. Может это потому, что он хотел мальчика, а родилась всего лишь я – жалкая, сопливая девчонка?

А может просто миллион раз пожалел, что связался когда-то с Маргаритой Астафьевой, обременяя свою жизнь совершенно ненужным ему ребенком.

Хотел стать отцом? Да нет, показалось.

А теперь и Гордееву жизнь отравляю своим присутствием. Я не имела никакого морального права ревновать его и упрекать за возможные связи хоть с кем бы то ни было. Я ему вообще никто и звать меня никак. Но я все равно полезла и оскорбила не только его, но его маму.

Боже!

Как после этого я смогу людям в глаза смотреть? А ему?

Я просто подлая мстительная тварь, которая почему-то решила, что раз она явилась из-за бугра, то Стас Гордеев должен тут же упасть ей в ноги.

Ну так мне тогда и надо! Я все это заслужила. Нечего слезы лить.

Но они все равно лились. За руль сесть не смогла. Вызвала такси. А дома, стоило только двери за моей спиной закрыться, разревелась как белуга. И стыд сжигал меня заживо. И еще отчаяние.

Потому что я знала – после того, что я наговорила, Стас никогда меня не простит. Никогда! У меня больше нет шансов. Ни единого. Я навсегда сожгла тот маленький, хлипкий мостик, что еще мог послужить дорогой к нему, а теперь и того нет.

Я чиркнула спичкой и спалила его дотла. Дура! Дура набитая!!!

Воскресенье прошло где-то мимо меня. Я то и дело, то плакала, то сидела и смотрела в одну точку, обдолбанная валерьянкой до такой степени, что не соображала, ни кто я, ни где я. И только к вечеру я выползла из дома, чтобы забрать наконец-то свою машину. А после почти до изнеможения бегала в парке рядом с домом, врубив музыку в наушниках на полную мощность.