Книга Девочка-мечта, страница 13 – Даша Коэн

А я не знаю, что ответить. Я, Стас Гордеев, зарекался смотреть в сторону мажористых прилизанных девчонок, а тут поплыл. Юзать – да, но вот чтобы так… Разве мало мне примера отца? Ничего толкового не выйдет. Расклад будет один, даже если я в три погибели вывернусь. Тем более, что она в Москве, а я в Питере. И между нами, как минимум, целая социальная пропасть.

— Да так, фуллхаус – умная и красивая. Что еще надо, чтобы я ее запомнил? – и натянуто заржал, но парни моей тихой истерики не заметили. И то хлеб.

Зато дома меня опять жрали черви сомнений и непонятных, изматывающих желаний. Когда-то родной и бесконечно любимый город опостылел, внезапно стал серым и неинтересным. И где бы я не находился, я знал – ее мне не встретить. И ведь когда-то еще было терпимо, когда вернулся, когда отец горделиво хлопал меня по плечу, принимая в семейный бюджет деньги за мою победу. Когда я четко для себя понимал – ну встретил и встретил, подумаешь…

Что девчонок мало в Питере симпатичных?

Оказалось, что ни одной. Все мне теперь виделись блеклыми и выцветшими. Разговоры ни о чем, прикосновения без смысла, взгляды полные пустоты. Гимнастика, не приносящая никакого удовольствия. Нет азарта. Он весь остался в чертовой Москве и меня тянуло туда как магнитом.

Цветасто выматерился. Подошел к столу и отыскал в вазе ту самую черную визитку, покрутил в руках, пару раз назвал себя идиотом и оленем. Помогло. Кинул жалкую картонку обратно и потопал в душ, где, упершись руками в кафель, вновь вспомнил улыбающееся лицо.

Господи, да сколько ж можно-то?

Через неделю за ужином сам не понял, как спросил у отца, изображая крайнюю степень незаинтересованности.

— Теть Зина так и живет одна?

— Маринка обещалась приехать по весне, но так и не удосужилась проведать мать. Сволота неблагодарная! – ответил отец и вновь заорудовал ложкой.

— Жаль ее, – выдал я, кусая нижнюю губу, еще не понимая, на что решусь. Да и решусь ли.

— А мог бы с ней жить, если бы в прошлом году спонсору не отказал. Кому нужен аттестат обычной государственной школы, м? Никому! А вот закончил бы…

И батя продолжил бубнить очередную тираду по поводу моей недальновидности, мол Питер – дно, а Москва – это место силы. Как будто сам забыл, к чему его учеба в столице привела. Да уж, услужливая память у моего старика.

Решил освежить:

— Смотрю, тебя в свое время Москва прям преобразила, – и голос мой сочился ядом.

— Зато у меня есть ты, – грустно заключил отец и отхлебнул чая из кружки.

Надо ли вам говорить, что последующие семь дней я варился в противоречиях? Но да! Ведь у меня был пример перед глазами. Уж кому, как не мне, надо было бы понять, что я и золотые девочки живут на разных планетах. И вместе быть никогда не смогут. Но я упорно думал о ней, а еще почти каждый день доставал из злополучной вазы картонку, пока однажды, в середине августа не сдержался, а потом и не набрал номер, что значился на визитке.

Ах, если бы только на том конце провода не взяли трубку. Ах, если бы…

— Слушаю, – от звучного голоса Толмацкого я вздрогнул и на пару мгновений даже растерял всю свою смелость, – говорите!

— Здравствуйте, – прочистил я горло и перешел к сути своего звонка, – Александр Дмитриевич. Это Стас Гордеев, вы мне дали свою визитку, а до этого сделали предложение по учебе.