Книга Девочка-мечта, страница 47 – Даша Коэн

От этой мысли меня в который раз придавила железобетонная плита паники. И по венам больше не бежит кровь. О, нет! Там циркулирует прокисшая, мутная жижа. И мне кажется, что я больше ничего не чувствую, кроме разочарования и скуки от своих серых и однообразных дней. Я высох. Я хотел бы вдохнуть полной грудью, но не могу. Открываю рот, как рыба, выброшенная на берег, а толку нет.

Конец мая на дворе. Откуда я взял столько терпения на эти встречи? Что я делаю вообще в этой квартире? Зачем пришел сюда? Уж не для того, чтобы порадовать себя и ту девушку, что вьется вокруг меня словно мартовская кошка. Я тут только потому, чтобы показать другой, что не сломался. Что мне плевать. Что я живу, а не существую. Что все идет по плану.

Слишком много патетики?

П-ф-ф, отнюдь.

Убираю от себя руки Рябовой и молча иду на кухню. Выпиваю стакан молока, наливаю еще. Равнодушно смотрю, как девчонка присаживается за кухонный стол и влюбленными глазами, подернутыми поволокой, смотрит на меня. Если бы я только мог посмотреть на нее также. Вот только за последние семь месяцев ничего кроме раздражения я не чувствую. Ничего.

— Все девчонки в школе мне завидуют. Ты знал? – мечтательно тянет Рябова.

— Чему завидовать? Я ж не мажор, – хмыкаю я.

— Ты круче, Стас, – и Оля, подперев подбородок ладонью, шлет мне воздушный поцелуй.

— Круче, – тяну я и кидаю усталый взгляд на кривую панораму города.

— Да, ты красивый, умный, перспективный. И не я одна это вижу. Вот ты не замечаешь, как на тебя девчонки все смотрят, а я очень даже. Прямо пожирают глазами! – продолжала засорять эфир Рябова.

— Ясно, – глотнул я еще молока.

— Одна только Толмацкая нос воротит. Ну и хрен с ней! – от звука ее фамилии сердце ожидаемо и будто бы по заказу совершило кульбит в груди.

Ничего не меняется. Ничего.

Потер переносицу, взлохматил волосы. Решил, что с меня хватит и пора уходить. Вот только Рябова словила любимую волну и не собиралась затыкаться, даже видя мои очевидные попытки побыстрее свалить с ее жилплощади.

— Она считает, что ты – дно. Прикинь? – кружила она вокруг меня как коршун.

— Я это уже слышал, Оля, – в груди почти нестерпимо печет, выворачивает внутренности наизнанку, мозги плавятся и кипят. И я не понимаю, как это лечить! Потому что даже пресловутое время, которое лечит все (все!!!) не справляется.

Ни хрена!

— Ага, дурочка совсем. Говорит, что даже МГИМО и работа у её отца тебя не спасет. Тут даже предсказание сделала что, мол лет через пять-семь ты обязательно обслужишь нас в Маке. Да, да, будешь весь такой в прыщах, потный, лысый и обязательно располневший. Может даже в очках с толстыми уродливыми линзами. Вот так!

— А вы, извиняюсь спросить, что в Маке забыли? – усмехнулся я, хотя на душе отчаянно скреблись кошки.

— Мы-то? – приподняла брови Рябова.

— Ну, со мной-то все ясно. А вот что забыли две королевишны в такой забегаловке – непонятно, – пожимаю я плечами.

— Я люблю картошку фри, – улыбается девчонка и начинает расстёгивать на мне только что застегнутую олимпийку.

— Оль, – отвожу я ее руки в сторону.

— А еще я люблю тебя, – целует она меня в шею, но это настолько пресно, что я даже не могу описать своих ощущений.

Их просто нет!

— И я не слушаю все то, что она говорит о тебе. Не слушаю и не верю. У тебя другое будущее, я знаю. А не зачуханская однушка в Свиблово и отечественный драндулет под окнами с видом на мусорные баки, как прочит Толмацкая. Стас, я в тебя верю. Только я одна…