Книга Девочка-яд, страница 126 – Даша Коэн

Что я буду делать, если ее нет? Что я, черт возьми, буду делать?

Пролет осилил и на минуту остановился перевести дух. Как будто марафон пробежал. Сердце трепыхается на последнем издыхании, тело кидает, то в жар, то в холод, а пульс просто зашкаливает. Глубоко выдохнул и двинул дальше, а потом меня как молнией припечатало.

Она.

Ни на кого в этом грешном мире я так остро не реагировал.

Поднял глаза, и тут же с головой занырнул в нее, и захлебнулся.

Весь ее вид – как удар в живот. Припухшие, искусанные губы. И можно было бы подумать, что от страстных поцелуев, если бы не красные, заплаканные глаза. Боже, что это?

Рванула прочь, а я, не раздумывая ни секунды, за ней. Только бы успеть. Успел. А потом просто снес ее и повалил на кровать, дурея от того, что вновь держу ее в своих руках. Идеальная! Почти тут же сошел с ума от того, что не желал чувствовать то, что чувствовал только рядом с ней. Презирал себя за эту слабость, но, ровным счетом, ничего не мог с собой поделать.

Я увяз, глубоко, по самые гланды и виновата в этом только эта девушка, что лежала сейчас подо мной.

— Глазки чего красные, Ясенька? – спрашиваю я ее, но она тут же отворачивается, – Ты думаешь, я по бабам ходил? – наугад бью я и почти плыву мозгом, когда вижу характерную реакцию, которую не спутаешь ни с чем в это мире.

— Я о тебе не думаю вообще, – зло цедит она, но ее дыхание выдает ее с головой.

— А я о тебе думаю…вообще, – планомерно бомбардирую я ее словами.

— Уходи, – ее голос наполнен горечью и дрожит, а еще я вижу, что в уголке ее глаз собралась влага.

— Я только пришел, ты чего, – я прикасаюсь пальцами к ее подбородку и настойчиво поворачивают лицо к себе. Но лишь только, чтобы убедиться, что меня не мучают галлюцинации.

— Что ты делаешь? – вдруг спрашивает она и ее взгляд красноречиво опускается на мои губы. Бам! Сойти с ума только от одного понимания, что она хотела бы повторить то, что было, между нами, там, в прохладе бассейна.

— Собираюсь засунуть свой язык в твой рот, – и я наклоняюсь ближе, – мне надо, Яся, – и еще ближе, пока мы не начинаем дышать одним воздухом на двоих, – и тебе тоже.

И она не отталкивает меня, а только смиренно ждет моих дальнейших действий. Сколько раз я мечтал об этом? Сколько раз фантазировал, что вот так приду к ней и она меня не прогонит? Не счесть. Уж не знаю в какие игры она играет на этот раз, но я больше их не хотел. Мне они больше не нравились. Я пас, черт возьми! Тихо рассмеялся и тут же словил ее недоуменный взгляд.

Да, девочка моя, придется и тебе пройти через то, в чем я сейчас так отчаянно барахтаюсь.

— Задышала, сестрица. И так смотришь. Ждешь моего поцелуя, да? А зря. Ты теперь для меня как холодная котлета, которую до рези в глазах не хочется трогать. И знаешь почему, м-м? Потому что тебя уже подержал в руках другой. Это все. Больше не интересно.

А потом я ушел. Прямиком в душ, где в хлам об плитку разбил руку, колошматя по ней со всей дури. Боль физическая хотя бы перекрывала вопли совести. Ну как я мог ей такое сказать? Как? И я бил, снова и снова.

Иначе бы вернулся к ней. Вот такой я махровый придурок, господа.

Утром проснулся совершенно разбитый, принял душ, выпил чашку безобразного кофе без сахара и вызвал такси. Мимо, застывшей в дверях, Ярославы прошел будто мимо предмета мебели, хотя внутри меня взрывались петарды, разнося в щепки все на своем пути. Не смотрел на нее, просто запретил себе это делать. Иначе – беда.