Книга Девочка-яд, страница 199 – Даша Коэн

Вернулся в квартиру, достал упаковку с супом и двинул к ней. Сидит, привалившись к спинке кровати и пялится в телевизор без звука. Глаза красные, а ресницы мокрые.

Пинок в живот. Сильно.

Подошел ближе и поставил стаканчик на прикроватную тумбу, сложил руки в замок, а потом взял градусник и молча передал ей. Как в немом кино, честно слово.

Приняла и тут же сунула его себе под подмышку. А я чувствую, как у меня все внутри поскрипывает и жалобно стонет. И я бы хотел озвучить ей сейчас все то, что написал в том дурацком письме, которое теперь она уже никогда не получит, но не могу. Словно знаю, что ни одно слово не будет для нее веским или правильным. Но попытаться я был обязан.

— Яся, – говорю и она вздрагивает, а потом достает градусник, смотрит на него, тычет мне и шипит змеей.

— Вот, тридцать семь и четыре. Все со мной зашибись. Ясно тебе? Уходи!

— Давай поговорим.

— Общение? О, хочешь я тебе объясню на понятном для тебя языке, окей? Так вот, Аверин, общение – это как секс. Нужно вызвать желание у человека этим с тобой заниматься. Все остальное – насилие.

— Окей, не общайся. Хотя бы меня послушай. Я не спал с той девчонкой, я вообще ни с кем кроме тебя не спал с самого декабря. Я налажал, по-крупному, но я хочу все исправить. Хотя бы дай мне попытаться сделать это.

— О, как чудесно. То, есть, это не считается, если мои руки побывают у какого-то парня в штанах, так? Я могу сказать, что просто налажала и дело в шляпе, правильно ли я тебя понимаю, Аверин?

— Ясь…

— Зачем ты мне тогда звонил? В тот день, когда я улетела в Китай, м-м? – и этот вопрос как разрывной патрон бьет мне прямо в сердце. В ее глазах я вижу свой приговор.

Я могу ей соврать, но я не имею на это никакого права.

— Что же ты молчишь? Ты же так хотел поговорить! Отвечай, что ты хотел мне тогда сказать? Трахнуть меня как будто ничего не было или может вообще послать в закат? Это ты считаешь нормой? Что именно я должна прощать? Первое – неуважение, второе – просто свинство. О, просто убирайся отсюда! Это все грязь, и я не хочу пачкаться этим. Пусть это будет только твоя жизнь, мне такого счастья не надо.

Глаза в глаза, и я понимаю, что сегодня диалога не будет. Искра, еще одна, но запала нет. Чтобы я ей не сказал, она для меня не вспыхнет. Все гаснет. И во мне тоже. Ее слова – как стрелы и попадают они точно в цель. Встаю на ноги, киваю ей, а потом на тумбу, где стоит еда.

— Это суп, поешь, пожалуйста.

И ухожу, ловя в спину:

— Ключи оставь!

Ничего не отвечаю, только стискиваю в кармане связку и молча выхожу из квартиры. Звоню Светлане, отчитываюсь как есть, она обещает приехать ближе к вечеру, благодарит меня, но больше ничего не спрашивает. А что? Тут и так все понятно – нас больше нет. Есть я, который на ощупь бредет в темноте и она, которая гасит малейший луч моей надежды.

На первую пару не успел, зашел на вторую. Отсидел все, не проронив даже слова. Парни знали, что дела мои – дрянь, поэтому даже не пробовали лезть ко мне с лишними вопросами. После заехал домой, взял кое-что из своих вещей и зубную щетку, заехал в супермаркет и скупил половину ассортимента, дальше в ресторан за готовой едой, а потом опять двинул туда, где меня даже не ждут.

В квартире стояла абсолютная тишина. Зашел, померил температуру, вышел. Молча. Смотрит коршуном, что-то ворчит. К вечеру опять начинает температурить. Сбиваю, помогает плохо. Заглядываю в куцый гардероб, выуживаю новую пижаму.