Книга Девочка-яд, страница 64 – Даша Коэн

Нет, конечно, можно было допустить вероятность, что Довлатова реально не планировала в отношении меня ничего личного. Но, ребята, кто в эту чушь поверит?

Ну, сами посудите.

Она точно знала, что я не перевариваю, ни ее, ни мать. Я этого никогда и не скрывал. Так что тут без шансов на оправдание. Она знала меня в лицо с самого начала, ибо по-другому ее фортеля на дороге уже не объяснить. Обозналась? Ну как же. Знала как я к ней отношусь, но все равно позволяла мне трогать себя, обнимать, целовать…

Не затяни я всю эту эпопею с охмурением ее до белого каления, то давно бы ее уже отжарил, тут и к гадалке не ходи. Ну посопротивлялась бы она для галочки, а дальше бы я бы получил свое, загнув ее в удобную для себя позу.

Это я знал, как «Отче наш». Если баба сказала «а», то она и «б» скажет. Это теорема, друзья!

Еще раз отхлебнул из бутылки и снова рассмеялся. Уж не знаю, что она хотела от меня там в ресторане тогда услышать, но сейчас я даже рад был, что высказал ей все, что думаю о ней и ее мамаше. Опечалилась и сбежала, а такая храбрая была. Н-да, все они храбрые, но только в сообщениях посылать, да исподтишка интриги плести.

Бабы. Порочные создания.

Заковыристо выматерился, хмыкнул, покачал головой и двинул на балкон, с вполне себе понятным желанием. Мне нужно было как-то взять себя в руки, успокоиться, но кровь все еще бурлила, а в голове звенело от шока, ярости и еще какого-то непонятного чувства. Я гнал его от себя больше всего. Я не хотел его анализировать.

Спустя минут тридцать почувствовал, как в кармане джинсов вибрирует телефон. Замер, даже рука дрогнула. Но трубку достал. Папаня. Вздохнул поглубже и принял вызов. Что-ж, для меня сейчас продолжение ссоры было спасением от всего.

— Так быстро соскучился по мне, родитель? – сразу и без расшаркиваний изошел я на ядовитый сарказм. Я был накачан им под завязку и мне было жизненно необходимо сцедить его хоть куда-то.

— Мне стыдно за тебя, сын. Это все, что я хотел тебе сказать, – и столько горечи в его голосе, но мне плевать, я даже не стушевался.

— Спасибо за информацию, – отвечаю я и от души накачиваю себя дымом.

— Ты должен извиниться!

— А ты ничего не доложен? Ты должен сказать мне спасибо, что я покинул ваш уютный, полный фальши дом. Я! Покинул! Свой! Дом! Чтобы вы жили в нем долго и счастливо, – последние слова я зло цежу в трубку.

— Ян, тебя никто не выгонял!

— Маму и Раду тоже не выгонял, м-м? Что молчишь, пап? Сказать нечего?

— Света и Слава здесь причем? – произносит он, спустя продолжительное молчание.

— Все, пап. Вот просто все! Стыдно тебе за меня? Валяй, накажи меня, тачки лиши или квартиры, наследства может еще…Какие там обычно санкции к нерадивым детишкам применяют, а? Делай, что хочешь, но заруби себе на носу – никогда я перед ними извиняться не стану. Никогда!

— Человеком надо быть, Ян. Если я применю к тебе наказание, ты человеком не станешь. Увы, – выдохнул отец, и добавил напоследок, – спасибо, что заглянул и поздравил.

И отключился, оставляя меня барахтаться в своих прогорклых воспоминаниях.

Мне тогда всего пятнадцать лет было. Спортом увлекался на полную катушку, клюшкой по льду шайбу гонял, в профессионалы метил. Шли всероссийские соревнования среди юношей. И я был так горд в тот день, и своей командой, и нашей победой, и тем, что я капитан. Выездная игра. Может, если я был дома, в Москве, то трагедию можно было бы предотвратить? А так…