Книга Девочка-яд, страница 78 – Даша Коэн

Толкнула его в плечо, сталкивая с дорожки, и от души выплеснула весь свой смертоносный негатив:

— Зачем ты это делаешь? Открой мне дверь! Я не могу дышать с тобой одним на двоих воздухом! Не могу, не хочу и не буду!

Его рывок ко мне даже не заметила. Всего секунда и вот он уже рядом со мной, злющий как сам черт. Прихватил меня за горло и дернул на себя так, что наши носы соприкоснулись.

Глаза в глаза и тело прошивает какой-то безумной волной. Страх, предвкушение, злость, ненависть, жажда…

Поднимает выше и я встаю на носочки. Толкает меня своим телом, и я пячусь назад. Шаг, еще шаг и еще. Я чувствую его жар и мне становится дурно от этой близости.

— Отпусти, – выдыхаю я.

Его взгляд горит огнем, взгляд шарит по лицу, губы кривятся в пренебрежительной ухмылке. Отталкивает и я неуклюже шлепаюсь на скамью для пресса. Смотрит на меня свысока и зло цедит:

— Качай зад, убогая, а то все хахали разбегутся, – и после этих слов развернулся и просто вернулся на беговую дорожку, больше не обращая на меня никакого внимания.

Я больше к нему не подходила, посчитала, что это ниже моего достоинства. Села в кресло-мешок у стены и сделала вид, что залипла в телефон. Да и последние его слова больно царапали что-то внутри, почти высекая из глаз соленую влагу. И ненависть к этому парню делилась и множилась, пока не расширилась почти до невообразимых размеров. Даже пальцы рук зудели схватить гантелю и со всей дури настучать ему по его тупой самодовольной башке.

Хахали? Меня мальчики до него всего три раза в жизни целовали. Одноклассник Арсений в третьем классе, он же в пятом и в прошлом году на посвящении студентов пытался присосаться одногруппник Сережа. Что уж говорить о большем?

Маме даже пришлось в выпускной класс в другую школу меня переводить, ибо насмешки одноклассников достигли стадии откровенной травли. Наружу вылезли все скелеты нашей семьи и приукрашенные обстоятельства смерти отца. Мне даже делали непристойные предложения заработать, чтобы погасить его долги. На новом месте было чуть лучше, там мои поношенные кроссовки почти никому не бросались в глаза. А потом случился дядя Паша.

Кто ж знал, что за красивую жизнь придется платить своей гордостью? Никто…

Минуты пожирали минуты и я, нет-нет, да поднимала глаза на сводного упыря. Вот и очередной раз случился, когда он снял свою майку и остался в одних шортах, низко сидящих на его узких бедрах. Быстро опустила взгляд и зажмурилась.

И как теперь все это развидеть, м-м?

Не выдержала и еще раз сделала это. Зависла. Вот он жмет штангу, вот ушел на «бабочку», вот делает тягу нижнего блока, гиперэкстензия, скручивания на скамье и наконец-то груша. Не заметила, как прикусила губу, потом чертыхнулась и откинула голову назад, прикрывая глаза и погружаясь в транс. Зачем смотрела, глупая?

Всего пару минут и я распахиваю веки, понимая, что в помещении осталась совсем одна. Поспешно поднялась и пулей двинулась на выход, видя наконец-то открытую дверь. Наверх в свою комнату, душ, одеться и только тогда спуститься вниз.

В столовой уже сидит мама, пьет молоко и уминает фаршированные чем-то блинчики.

— А ты что так рано, мам? – спрашиваю я родительницу.

— Не спится что-то мне. Вот думаю, чем бы Яна на ужин удивить, – и смотрит на меня так озабоченно, словно реально рассчитывает на мою помощь.