Книга Отчим. Игрушка Бандита, страница 56 – Кэтрин Рамс

— Вас. Вот в чем загвоздка. Я всегда был третьим лишним, — срывается он на крик. — Всегда были только вы вдвоём! У вас были одни бабы, квартиры, деньги, вы даже сына поделили между собой, очень смешно, что ты взял на себя роль отца Савелия. Я хочу все это забрать. Я уже трахаю Светку. Я хочу ваш завод. Я хочу все то, что принадлежало вам! Все это должно быть только моим!

Не могу сдержаться и начинаю громко смеяться. Так вот в чем дело. В ревности к нашей со Львом крепкой дружбе.

Мы были даже не друзьями. Мы были братьями. И да, у нас все было общее. Я готов был отдать свою жизнь за него, а он отдал свою из-за меня. Но даже, когда он умирал на моих руках, то говорил, что любит меня как брата. Если я сегодня умру, то даже немного рад этому, ведь мы можем, наконец, встретиться.

— Зависть — хреновое чувство. Оно тебя сожрет, — говорю я Паше, которого мы не должны были к себе подпускать.

Я даже уже и не помню, как так получилось. Он сам к нам прилип ещё, когда мы были пацанами.

— Это уже мои проблемы, — говорит Варшавский и достает из пиджака бумажку. Тычет мне ей в лицо. — Подпиши вот это и останешься целым и невредимым.

Я не сдерживаюсь и плюю в его заплывшее жиром лицо.

— Иди нах*й.

Мне даже легче становится, хотя я понимаю, что мне конец. Но я рад тому, что хоть потрахался хорошо перед смертью с девушкой, от которой у меня сносит крышу.

— Это ты зря, — злится урод и кивает своим шавкам. — Ребят, сделайте так, чтобы он подписал этот проклятый документ!

Лада.

Стою перед домом и смотрю в экран телефона, пытаюсь набраться смелости, чтобы позвонить Давиду, который пропал после нашего секса на целых три дня.

Номер телефона я подсмотрела у мамы, которая так мне и не ответила, чем мужчина занят. Она вообще со мной разговаривать отказывается. Кажется, что готова вот-вот послать меня к дьяволу из-за того, что я с ним переспала.

Только вот для меня это было больше, чем просто секс. Я влюбилась. Вот прямо по-настоящему втрескалась. То, что у меня было к Косте, это было просто детским садом, по сравнению с тем, какие чувства я испытываю к Давиду.

А он, видимо, ко мне ничего не чувствует, потому что за все эти дни никакой весточки от него не было. Им даже Сава интересуется, он, оказывается, тоже соскучился. Он все спрашивал, когда Давид снова возьмёт его заниматься. А мне нечего на это отвечать.

Вообще, обстановка дома стала ещё хуже, чем была, потому что мама начала много пить, и это не просто вино, как обычно, она налегала на крепкие напитки. И вечером нас ждали либо танцы, либо крики. Вот вчера она побила посуду, которую мы с Савой забыли за собой помыть.

Наша вина, конечно, нечего дома разводить бардак, но я, к примеру, очень часто сама за ней прибираюсь и не вижу в этом ничего ужасного, мне лично не сложно. Но у мамы по этому поводу иное мнение.

Откладываю в карман телефон, так и не решаясь позвонить мужчине, потому что я тот человек, который не навязывает себя. Поговорить мы все равно сможем. А если он не хочет меня видеть, то мой звонок ничего не изменит.

Зайдя домой, первое, что я слышу, это то, как громко плачет Савелий в зале, где я его оставила на полчаса, чтобы сбегать в аптеку. Мне показалось, что у него поднялась температура, а градусник я найти не смогла.