Книга После развода. Я тебя не отпускал, страница 16 – Валерия Иванова

— Батюшки, что с тобой? Чего ревешь? Из-за мужика, да? — спрашивает моя пупутчица.

А я киваю. Мне надо с кем-то поговорить, иначе с ума сойду.

— И чего ревешь? Обидел?

— О-обидел.

— Бил?

— Нет.

— А что тогда? — искренне удивляется, чем вызывает у меня мимолетную улыбку.

В ее представлении ничего хуже быть не может, чем рукоприкладство. А я даже подумала, что лучше бы Карим меня ударил, физическая боль — мимолетна, а вот душевная — навсегда.

— Он… Он на другой женился.

— Поматросил и бросил?

— Типа того.

— Негодяй! Но я тебе вот что скажу, дева. Что там твои годы. Знаешь, сколько таких матросов будет? Зато ты уже будешь другой! Будешь знать, какими мужики козлами бывают. Мы им сердце, а они нам в душу плюют.

— Я думала, он другой… Я так сильчно его люблю, — снова начинаю плакать, женщина протягивает мне салфетки.

— Мне пятьдесят три. В двадцать я тоже влюбилась. Думала, что у нас с Мишенькой навсегда. Он мне колбасу докторскую килограммами носил! А это такая редкость была. Нас семеро в семье, а он считай кормилец. Прынц в сияющих доспехах. Ничего взамен не просил, на свидания водил, в кино, мороженое покупал. Говорил, что любит, что всегда будет рядом. Я два года как в сказке жила. Пока он не пропал. Страдала, ревела, а потом узнала, что у него, оказывается, есть семья. Жена и двое детей. Уходить он от нее никуда не собирался. Она начальница цеха была. А я так… Развлечение. Молодая, глупая, в рот смотрела. Я тогда, как сейчас модно говорить, в депрессию впала. Ничего не радовало. Мужиков к себе не подпускала. А через два года Павлика своего встретила. Да, не было той сумасшедшей любви, да и кому она всралась. Паша дал мне стабильность, любовь и уверенность в завтрашнем дне. У нас трое детей, четверо внуков. Живем душа в душу. С огромным уважением друг к другу. Я про Мишу и не вспоминаю почти. Иногда, с такой тоской, но знаешь, это приятная тоска. Сейчас я рада, что он был в моей жизни, за все те чувства, но больше не надо. Так и ты, дева, не раскисай. Погорюй, право твое. Но все у тебя будет хорошо, поверь мне. Встретишь мужчину, ребеночка родишь, и смысл жизни будет в любви к ребенку, а не к мужику.

Я понимаю, о чем говорит женщина. Возможно, она права. Но мое горе сейчас слишком велико, чтобы думать о будущем. Я вообще не думала о будущем, пока Карима не встретила, а потом мечтала только о совместном. А думать о том, что его в моей жизни не будет… Я пока не могу.

А он может.

С новой женой и будущим ребенком.

Как он назвал меня?

Дефектная.

Да, я такая и есть.

Тая

Родом я из небольшого поселка. Прожила здесь до восемнадцати лет, пока не уехала учиться в столицу. Если честно, то я сбежала. Думала, никогда больше сюда не вернусь. И вот она я, стою перед домом, в котором провела все детство.

Я смотрю на заросший травой двор и покосившуюся крышу, и мне становится тошно. Не из-за бедности, нет. Из-за того, что мама никогда и не пыталась сделать это место домом. Мы жили так бедно, наверное, даже за чертой. Я помню, что мне приходилось ходить по соседям и умолять, чтобы они меня накормили, иначе я бы просто бы умерла. Когда подросла, меня уже никто не кормил. Я, наверное, раз двадцать падала в обморок от голода. Спасибо тете Рае из школьной столовой, она кормила меня обедом. А маме… Ну, ей было все равно. Ей было важно, лишь чтобы бутылка водки водки, тогда у нее все хорошо.