Книга Развод. Скандал в благородном семействе, страница 17 – Дора Шабанн

Если следователю будет нужно, он прицепится к чему угодно.

— Помните, что вы ни в чем не виноваты. В целом — максимально приличная, замужняя женщина, мать, заслуженный деятель культуры и образования нашего города, — с этим напутствием мы выдвинулись туда, куда не хочется, но надо.

Да, визит прошел нормально, следователь оказался спокойным, суховатым в общении, мужчиной, примерно моего возраста. А вот вопросы, которые он задавал, натолкнули меня на горькую мысль:

— Вадик — первая ласточка. Просто ступенька на пути к Самому. Вот к кому подбираются на самом деле.

Да и суммы, которые звучали в процессе, впечатляли. Если Вадим действительно упер из казны столько денег, то Ермакова проще разобрать и продать по частям. Ну и если факт воровства докажут — не спасет и сотня лучших адвокатов.

Но самым для меня интересным были вопросы:

— А где все эти бешеные миллиарды? Куда делись? И как так вышло, что дома ни разу не прозвучало ни намека на такие поступления?

— Эх, Элина Витальевна, — тяжело вздохнула, выходя на улицу, — то, что муж от тебя скрывал бо́льшую часть своей деятельности — доказанный факт. А что Ермаков мог скрывать еще? Вот он, самый неприятный сейчас вопрос.

Распрощавшись с адвокатом, вместе с Димой пошла к машине, и на парковке снова обнаружился сюрприз.

На этот раз он выбрался из своего, известного на весь город, «Майбаха».

Видеть Самого второй раз за лето — не к добру.

А слышать его вежливое мурчание — откровенно страшно.

— Элина, как прошла беседа? Все нормально? Молодец, что не одна ходила. Дорогая, не волнуйся! Ты со всем справишься, — вцепилась во врученную мне маленькую орхидею в коробочке, пребывая натурально в ужасе.

Это что еще за подбадривание? Это к чему это?

А меж тем наш «владелец заводов, газет, пароходов» и прочего движимого и недвижимого, продолжая широко улыбаться, принял у своего водителя огромную шляпную коробку все с теми же цветами и предал Диме:

— Ты большая умничка, Элин. И дочь такую же вырастила. Достойная смена Вадиму будет.

У меня сердце чуть не остановилось: смена? Будет? То есть все, Вадиком решили пожертвовать?

— Цветы от меня в знак поддержки, а от моей жены вот, — в мою, неожиданно заледеневшую летом, ладонь лег конверт.

Сил хватило только улыбаться с благодарностью и кивать.

Как до школы добрались — убейте, не помню. В голове были вата и холод. Везде в теле был холод. И ужас.

Вечером дома счастливый сын, днем умудрившийся прибиться к ансамблю отделения «народников» и наиграться от души, умчался к себе, отказавшись от ужина:

— Мы с пацанами в буфет бегали в перерывах.

О, как. Процесс социализации понесся на всех парах. И если раньше я тревожилась, что отец может его нарушить, то после сегодняшних встреч, только зажмурилась, беззвучно плача.

Вероятность того, что муж выйдет в ближайшее время, стремительно уменьшалась.

Чтобы хоть как-то себя поддержать, полезла в холодильник, где увидела обожаемые копчености. Решила наплевать на все и всех.

И поесть.

По принципу: пусть весь мир подождет.

Хоть чуть-чуть.

Наслаждаясь каждым кусочком, думала, какой все же сват молодец. Не приятный, не безопасный человек, но — молодец. Услышал, порадовал. Спасибо ему.

Ночь прошла в маетном и мутном забытьи: долго ворочалась в огромной супружеской постели, как-то очень остро ощущая отсутствие привычного горячего и надежного Вадика рядом.