Книга Развод. Скандал в благородном семействе, страница 81 – Дора Шабанн

Выдав Диме список в магазин, а также два адреса и пакеты, которые нужно было по ним отвезти, отправила его совершать трудовой подвиг, а сама набрала Мещерского:

— Олег Иванович, дорогой, я думаю, ты уже в курсе, что Ермаков выполз из подполья и явил себя народу? Сегодня притащился ко мне и заявил, мол, все, что я придумала — это глупость, а с тобой он решит все вопросы и развода не будет.

Адвокат мой хмыкнул:

— Мы общались, но, мне показалось, Вадим мне не поверил.

— Да, естественно, он решил, что сумасшедшая баба затеяла очередной бред. Но он же герой-благодетель! Мудрый и терпеливый, — прошипела я, ибо столкновение с Вадимом до сих пор изрядно бесило. — Поэтому принимает меня и всех тех недоделанных детей, которых я родила, относится с пониманием, терпит, святой человек…

В трубке раздался громкий смех, а потом Олег фыркнул:

— Не знаю, на чем там Вадим сейчас сидит, или чего ему по утрам в кофе добавляют, но глюки отменные, так что препараты явно забористые.

— Наплевать мне, на чем он там сидит и что потом с ним будет дальше, — еле удержалась, чтобы не зарычать.

Скрипнула зубами, подышала, решительно оставив бывшего мужа его участи, прикрыла на миг глаза и сформулировала важное:

— Я к чему тебе звоню? В общем, подходим к делу без скидок, без жалости, без понимания. Мы Ермаковым разводимся и делим имущество, во-первых, по закону, а во-вторых…

— Намекаешь, что, если можно еще что-то отжать, то надо отжать? — Мещерский звучал очень довольно и предвкушающе.

— Олег, если мне не нужно будет являться лично и отнимать что бы то ни было у Ермакова силой, то да, надо отжать. Все, что возможно. По максимуму.

Вот такая я злопамятная сука.

— Понял тебя, Элин, — хмыкнул Олег Иванович. — Выдохни, мы всё решим. Сделаем в лучшем виде.

Распрощались, и я отправилась на кухню колдовать над поздним ужином и размышлять на тему:

— Здорово, когда есть рядом люди, от которых ты можешь хотя бы услышать: «Мы всё решим».

Вечером Димочка не просто вернулся, после успешно завершенных миссий, но и привёз с репетиции Феликса. А сын прибыл не просто так, а с новостями.

— Мам, там директриса просила с ней связаться по поводу рояля, — удивил меня ребенок.

— Милый, ничего не поняла. Какая директриса и какой рояль?

— Мам, не тупи! — опять сын забыл переключить словарь общения с «дружеского» на «домашний». — Рояль — твой белый, а директриса из музыкалки!

Прихватила солидно вымахавшего молодого человека за рукав и негромко напомнила:

— Феликс Вадимович, вы — дома. Будьте любезны фильтровать базар. И про рояль я все равно ничего не поняла.

Сын зарумянился, промямлил мне в макушку извинения и умчался мыть руки.

Ты ж моя прелесть, горе горькое…

А вообще, странные новости.

Да моё непосредственное начальство больше всех восхищалось, восторгалось и капало слюнями, когда Ермаков преподнёс мне этот «бесценный», как оно выразилось, дар. Неоднократно его вспоминало по поводу и без, вслух завидовало мне, что я имею возможность жить в одном доме с таким шедевром.

И мысль продать инструмент во мне давным-давно укрепилась, но как-то я сильно сомневалась в платежеспособности образовательного учреждения, где проработала столько лет. Так что я, конечно, позвоню, но на удачную сделку рассчитывать не приходится, думаю.