Книга Развод. Скандал в благородном семействе, страница 93 – Дора Шабанн

— Я все понимаю, ну, пытаюсь, по крайней мере, но что там с Вадимом происходит, ну, это выше моих способностей к осознанию и принятию. Ты ведь тоже согласен, что его условие — полный бред?

То, как Мещерский на меня посмотрел, запустило табун ледяных мурашек по спине:

— Это может не быть бредом, если Вадим знает нечто, гарантированно отправляющее его либо на тот свет, либо в тюрьму. А еще он, вероятно, понимает — на Оксану надежды нет: либо сбежит, либо тоже… того.

Чай отставила, чтобы не подавиться, и вытаращилась на своего адвоката во все глаза:

— В смысле, того? Она молода, стремится изо всех сил к лучшей жизни, идет вперед буквально по… головам.

Хмыкнули и скривились хором.

Неразборчивость Оксаны в выборе половых партнеров нам с Мещерским претила. Однако понять ее замысел: устроиться попроще и получше, мы были в состоянии.

Не факт, что нам это нравилось, но хотя бы со стороны поступки этой «прости-господи» были прозрачны.

— Элина, ты все время упускаешь из вида еще одну фигуру в этом замысловатом многоугольнике, — устало усмехнулся Олег, допивая очередную чашку с апельсиновым пуэром.

Всем бодриться, так как дело у нас не простое, поэтому не время спать, однако.

Я Лилькиного мужа не жалела: этот процесс принесет Мещерскому невиданную, громкую славу, ну и деньги с Ермакова, так что пока придется немного пострадать.

Когда я это осознала, то впервые мне стало за себя очень приятно: Элина Витальевна перестала пытаться облегчить жизнь всем окружающим без их просьб и в ущерб себе и собственным интересам.

Я — молодец.

А мое доверенное лицо выразительно скривилось:

— У Самого, не последнего участника вашей запутанной истории, есть очень и очень непростая супруга. Женщина она властная, жесткая и нетерпимая к очевидным и всем известным фактам адюльтера. Да, ее семья не хвастается деньгами, но сильна связями. Сам ссориться с ними не рискнет.

Здесь я спокойно пила чай, хитро улыбаясь: с госпожой Самой мы пересекались раза три. Все наши встречи я помню хорошо, равно как и то, что у нас с ней были свои договоренности, отдельно от мужчин.

— Элина, ты — творческая личность. Мы с мужем такое направление развития для нашего города всемерно поддерживаем. Ты не лезешь в дела холдинга, успокаиваешь Ермакова. И у вас все хорошо. У нас тоже, — именно это, пусть разными словами, мне было сказано неоднократно.

Я, так-то, всегда была очень понятливой и до поры, вообще, никуда не лезла.

А сейчас?

Ну, да, в холдинг я вынужденно сунулась, но у меня есть прекрасные аргументы: Дымова нам сосватал Сам, значит, я, доверив Захару наши акции, поступила так же, как и Шеф Ермакова. То есть, идите-ка к мужу и задавайте свои вопросы ему, а меня не троньте.

А еще, главное — я скоро отсюда уеду.

Да, мне страшно менять так кардинально свою жизнь: я немолода, не имею работы, у меня на руках двое детей, пожилая мать и дочь-алкоголик. Будущее туманно, то я не сдамся и вытирать о себя ноги не позволю. Ни Ермакову с матерью, ни Оксане, ни чете Самых.

Покивала Мещерскому:

— Я ни с Самим, ни с его достопочтенной супругой сталкиваться не планирую. И вообще…

— Да, Элина, все твои беседы теперь — через меня, — улыбнулся Олег. — Не тревожься, позиция у нас сильная, и даже административные и финансовые ресурсы Самому не помогут. Тут для судей будет вопрос принципа.