Книга (не) Суррогатная мама, страница 102 – Злата Тур

— Не перебивай старших. У меня к тебе деловое предложение.

— Я весь внимание.

— Ты соглашаешься занять кресло генерального, с правом решающего голоса и всеми вытекающими полномочиями, — мой Подгорский говорил в своей снисходительно- пренебрежительной манере, однако в глазах поплясывали чертики. Только что он предложил мне то, ради чего я жертвовал временем, свободой. И предложил так, будто это тяжкое испытание.

И я ему подыграл.

— Допустим. А что я получу с твоей стороны?

Дед ухмыльнулся.

— Со своей стороны я устраиваю большой прием в честь юбилея компании, приглашаю звезд и светских львов и львиц, ну и соответственно твою Старицкую. Очевидно, она будет в сопровождении своей компаньонки. Тут уж и карты тебе в руки. Ну что, по рукам?!

— Ладно, дед. Посмеялись и хватит. А теперь серьезно. С чего такие царские жесты?

— А ты не догадываешься? Ты доказал, что способен жить своими мозгами и не прогнешься там, где для тебя жизненно важно. Я ж вас, как щенков, стравливал, все пытался понять, есть ли у кого хребет, кроме тебя. Ты один не подлизывал, а умудрялся и себя не уронить, и меня не слишком задирать. Ценное качество для бизнеса. Ты доказал, что способен жить своими мозгами и не прогнешься там, где для тебя жизненно важно. А поставь кого из этих дурней, так все прахом пойдет. Есть моменты, когда гибкость не катит, а нужно вопросы ставить жестко. У тебя получится. Да и Алинка твоя хорошая девка. И пацан есть. Так что я на покой, займусь наконец тем, на что никогда не было времени.

М-да… Не ожидал от деда такого фокуса.

Я думала, что все неприятности, которые могут происходить с неглупой девушкой, имеющей ребенка, уже должны закончиться. Не тут-то было! Жизнь преподнесла такой сюрприз, от которого я снова почувствовала той восемнадцатилетней девчонкой, которую беременной выгоняют из дома. Полное непонимание, как жить дальше.

Началось все со звонка, на который ответила сама Вилена, пока я несла наш традиционный чай. По тому, как изменилось выражение ее породистого лица, я поняла, что на порог просятся какие-то пакости.

— Принеси еще одну чашку, — непривычно сухо приказала она, нервно обмахиваясь веером из перьев какой-то несчастной экзотической птички.

Вернувшись в кухню, я достала чайный прибор и чуть не уронила, когда увидела, кто входит в кабинет Старицкой.

Не зная, что и думать, я осторожной мышкой проскользнула внутрь.

— Садись, Алина, — велела хозяйка, а я не присела, а буквально уронила себя на диван, а потом сползла на краешек. Как сквозь толстый слой ваты я слышала, как Стелла, чуть ли не заламывая руки от горя, рассказывала о том, как ее, беременную, бросил муж и собирается подать на развод. Но она не будет сидеть сложа руки. И сейчас просит вернуть изменника в семью, чтоб неповадно было дурачить людей, в том числе, и хозяйку.

Все ничего, но после слова «беременная» я почувствовала себя так, будто меня ошпарили кипятком. Только не тело, а душу.

Неужели Максим бросил беременную жену? Это что, традиция у него такая? Или он, как и в случае со мной, не знал? Но это дела не меняет. Мое крохотное робкое счастье, еще не успевшее окрепнуть, как слабый росточек, мгновенно загнулось. Я едва сдерживала слезы, чтоб не позориться окончательно. И так, сидела, как на битом стекле, боясь пошевелиться. Сейчас меня Вилена попросит покинуть ее дом, как аморальную особу, крутящую шашни с женатым мужчиной…