Книга (не) Суррогатная мама, страница 12 – Злата Тур

Теперь же дед затребовал детей. Ребенок как ключ-карта, которая открывает неограниченные возможности. И тут дедова протеже и моя супруга в одном лице выкинула фортель. Вернее, она сама, может, и не додумалась бы, но мама сказала…

Теща, Нелли Игнатьевна, так и заявила, что жертвовать здоровьем ради сомнительного удовольствия ходить беременной, если ты жена успешного бизнесмена, в наше время — это просто моветон. И эту фигню она вбила в голову моей жене.

Еще бы! С самого рождения слышать, что мать совершила практически гражданский подвиг и не прийти к убеждению, что беременность — это зло, просто нереально. Как упасть в глубокую лужу и остаться сухим.

— Максим, ты не представляешь себе весь этот ужас! — теща театрально закатывала глаза, подносила расставленные веером пальцы ко лбу и сокрушенно качала головой. Послушать ее, так беременность — это как отдать себя на органы. Миллионы женщин рожают и ничего. К тому же, хоть я и далек от желания посюсюкать с младенцем, но даже сама мысль, что женщина носит твоего ребенка, уже согревает душу. Особенно, если принять во внимание все те проблемы, которые несет беременность. К тому комплект жизненных ценностей из дома, дерева и сына никто не отменял. А она предлагает арендовать инкубатор для нашего ребенка, как холодильник для ее шуб. Просто кощунство какое-то!

— Максим, — хорошо поставленным голосом трагически восклицала она. — Отвисший живот! Ужасные растяжки на животе, на бедрах, на груди! А грудь! Боже! Она же сразу превращается в уши спаниеля. У беременных обостряются все заболевания. Организм испытывает колоссальную нагрузку. Развивается варикоз! А гестанционный сахарный диабет! И это не говоря о зубах! Еще в старину говорили, что женщина за каждого ребенка отдает по зубу. И на это ты хочешь обречь мою единственную дочь?! Это просто варварство!

После таких мизансцен она требовала принести ей капли и мокрое полотенце. Картинно укладывала свое тело на диван и уже вполголоса, но так, чтобы всем слышно было, продолжала сетовать на горькую участь женщины.

Сколько раз подмывало сказать словами Гарика Мартиросяна: «Людмила Михайловна, вы переигрываете!». И я чуть ли не мозоль себе натер на языке, так он чесался хоть раз ляпнуть. Но нет. Мой тесть — лучший друг и компаньон деда. Он подобрал юную бездарную актрисульку с кукольным личиком и посадил дома. Что и дало ей повод для постоянных стенаний — ее ждала мировая слава, но она посвятила себя семье. Более того, подорвала здоровье, когда вынашивала ребенка стареющему супругу.

Хотя ее потолок — это роль «Кушать подано». Просто удивляюсь. Взрослый, состоявшийся мужик бросил жену, жить с которой они начинали еще в студенческой общаге, и без тормозов влюбился в безмозглую куклу.

Все ее заботы — это гонять прислугу, всех воспитывать, периодически укладываться в постель с «этой ужасной мигренью» и пропадать в салонах. И мне всегда было интересно, можно ли застать ее когда — нибудь без макияжа и прически? Или она так и ложится?

Прическа — это отдельная песня. Глядя на ее тщательно уложенное и залакированное настоящее гнездо, неизменно хочется спросить: «А птенцы где?»

Но, похоже, в том гнезде ни птенцов, ни мозгов не водится. И я догадываюсь, чем вызвана эта истерия «беременность — моветон». Маленькая собачка до старости щенок. Молодящаяся, миниатюрная, как фарфоровая статуэтка, моя теща пыталась за счет дочери реализовать свои амбиции и зашкаливающий эгоизм.