Книга (не) Суррогатная мама, страница 76 – Злата Тур

— Ну в ресторан так в ресторан, — прищурился мой родственник, одарив ехидной усмешкой. Несомненно, она означала: «Ну-ну! Когда еще себе позволишь!»

Затем уселся в свой катафалк и барским жестом приказал ехать за ним.

Мне эта поездка нужна была, чтобы принять окончательное решение, хотя оно и так лежало на поверхности. Просто в угоду комфорту и привычке, я не хотел видеть его.

Представил себе изумленные глаза жены, которая никак не ожидает такого поворота. Ее истерику с битьем дорогой посуды. Или наоборот, укоризненный взгляд, натуральные слезинки на кончиках фальшивых ресниц.

Сейчас она живет в придуманном ею самой мире, не заботясь ни о чем. Может, даже по — своему любит меня. Или же не меня, а свой статус счастливой жены, обладательницы такого породистого мужа. Свой музей семейного благополучия. Словом, все то, что можно гордо продемонстрировать. И со временем она станет копией моей тещи. А я стану желчным, вечно раздраженным оттого, что зашел в тупик. Все есть, а жизнь не приносит радости, потому что потеряет смысл и станет пресной.

Обратная сторона медали — это трудный путь завоевания Малинки и доверия сына. То, что она сбежала, явно говорило — она ждет от меня плохого. Мои угрозы и тест ДНК, о котором, несомненно, рассказал, Мишка, подстегнули ее. И она в немыслимо короткий срок разделалась с тем, что ее держало, и сбежала. От меня.

И чтобы исправить все, я должен вывернуться наизнанку, лишь бы она поверила мне.

Решение укоренилось, проросло корнями в душу. Я выбираю тернистый путь. Многое придется начинать с нуля. Ведь только так я смогу защитить Мишку от влияния деда. Я уйду из компании, и дед вычеркнет меня из числа родственников. Значит, и общаться тоже не будем. Ну и на здоровье.

К ресторану я подъехал уже совершенно спокойным. Метания и страхи вдруг слетели, как шелуха от порыва ветра. Здравствуй, свобода!

Чуть ли не насвистывая от радости, как босяк, засунув руки в карманы, вошел вслед за дедом внутрь помещения. Я чувствовал настоящую эйфорию, которая не укрылась от дедовского орлиного глаза.

— Ты чего это сияешь, как медный таз? — подозрительно прищурился он, не подозревая, что скоро безупречно налаженная работа его империи накроется этим самым тазом.

— А когда еще выдастся возможность поговорить с родным дедом в неформальной обстановке, — отшутился я, предпочитая серьезный разговор начать на сытый желудок. Причем, сытый желудок деда. У меня крохотным фитильком теплилась надежда, что он не совсем снеговик отмороженный. И здравый смысл все-таки победит его блажь.

Но чудо сегодня решило взять выходной, и его не случилось. Я планировал начать неприятный разговор после того, как отобедаем, но дед опередил.

У него не бывает несварения желудка от дурных новостей, поэтому за едой он может обсуждать все, что угодно.

— Надеюсь, ты со мной согласен? Пацан будет жить со мной. Кроме того, что у него будет все, есть еще один аргумент. Стеллка не примет чужого ребенка. А ему первое время и так будет трудно без матери, поэтому не надо добавлять негатива. Скоро он все забудет, и уже сам не захочет к матери-нищенке. Детская психика пластична, а сами дети продажны. Они чаще всего выбирают того родителя, с которым комфортней и сытней. Се ля ви! Вино не предлагаю, ты за рулем. А я выпью, — он поднял бокал с белым вином, которое принесли к рыбе. — За разумные решения!