Книга Не могу (не) любить, страница 77 – Мария Свами

Орлов не стал долго ждать, он хотел только властвовать, сминать все на своем пути, брать грубо и быстро. Он ждал и надеялся, что Александра его оттолкнет, ударит в ответ, но она этого не сделала, не смогла или не захотела — ему не зачем было это знать. Он должен просто обладать ею, забрать если не ее душу, то хотя бы ее тело.

Когда страсть улеглась, Орлов упал ей на живот, сминая порванное платье, которое разорвал в порыве гнева и злости. У Алекс вдруг возникло желание обнять его, пожалеть, как маленького ребёнка, которого обидели. Алекс положила руку ему на голову и стала поглаживать мягкие волосы, успокаивая, давая освобождение, в то время как по щеке сильного, самодостаточного, красивого мужчины бежала горячая одинокая слеза.

* * *

Сергей проснулся в ужасном состоянии: он не мог пошевелиться от осознания того, что натворил вчера. Как он мог? Как мог так с ней поступить? И как сегодня сможет посмотреть ей в глаза? Нет, это просто невозможно.

Вчера Александра ничего ему не сказала — ни упрёка, ни вопроса. Она просто спокойно села на своё место, поправила истерзанное платье и уставилась перед собой. Всю дорогу они молчали: Сергей боялся на неё взглянуть, а девушка замерла и не шевелилась, словно впала в ступор.

Когда машина остановилась во дворе Сашиного дома, девушка даже не шелохнулась. Орлов ещё больше испугался и тихо произнёс дрожащим голосом:

— Саша! Александра! — Он дотронулся ладонью до её плеча, но девушка не отреагировала.

Сергей, заметно нервничая, вышел из машины и подошёл к двери пассажирского сиденья. Он аккуратно открыл её, впустив в салон холодный ноябрьский воздух. Александра будто пришла в себя: глубоко вдохнула снежную прохладу и посмотрела на Орлова.

— Вы успокоились? — безучастно спросила она. — Помогло?

Орлов побледнел и отступил на шаг, выпуская Алекс из машины. Девушка вышла и мужчине показалось, что она пришла в себя: подняла голову в темное небо и подставила лицо под падающие пушистые снежинки. Снег оживил ее, но глаза сейчас не излучали ничего кроме грусти и какой-то глубинной печали. Сергей переминался с ноги на ногу, не находя себе места: он готов был прямо сейчас упасть перед ней на колени и просить, просить, просить… вымаливать прощение за свое мерзкое поведение. Он ненавидел себя за свой гнев и злость, которые выплеснул на нее, не справившись с неуместными чувствами. Даже в самые тяжелые свои дни и ночи он никогда себя так не вел — в отношениях ему никогда не были присущи ни гнев, ни злость, ни ревность, ни любовь.

Он медленно подошел к Александре и протянул руку, чтобы поправить упавший воротник ее пальто — ноябрьский ветер задувал непослушные снежинки, которые неприятно холодили кожу.

Алекс не отстранилась, не отодвинулась, а только пристально смотрела ему в глаза, немного склонив голову, и наблюдая как Орлов потуже завязывает шарф на ее шее и стряхивает снег с воротника.

— Саня! Где ты была? Я вся извелась! Трубку почему не брала? — причитала Юлька Свиридова, подбегая к Саше и пристально, с недоверием оглядывая Орлова.

— Ну правда, Сергеева, ты вообще что ли нас до психушки довести хочешь? — тут же перед ними выросла вечно серьёзная Катька.

Сергей Викторович смотрел на смешных и нервных барышень, слегка припорошённых снегом после долгого ожидания на скамейке, и ничего не понимал.