Книга Аморальный, страница 20 – Алайна Салах

— А что, есть какие-то правила разговора? Я человек прямой: что в голове — то и на языке.

— Я заметила. А я вас тоже могу о чём-нибудь спрашивать?

— Так про отсидку ты уже вальнула, — хмыкаю я, расчленяя ножом принесённый стейк. — Спрашивай, не стесняйся.

— Откуда у вас этот шрам? — неожиданно выдаёт она и глазеет мне на руку.

— Этот? — я мельком смотрю на рытвину между большим и указательным пальцем. — В детстве овчарка подрала. Ничего интересного.

— А татуировки у вас есть?

Я на автомате опускаю вилку и пялюсь ей между глаз. Она меня что, клеит? Не таких вопросов я ожидал. Думал, спросит про работу или про то, сколько мне лет.

Хотя то, что клеит — не похоже. Глаза невинные, как у ослицы. Она будто реально не отдупляет, как эту тему можно лихо раскрутить.

— Не-а. Не люблю эту хуйню. Забиваются либо те, кто сидел, либо модные педики. Я ни к тем, ни к тем не отношусь.

— Вы так интересно рассуждаете, — задумчиво тянет она. — Я не совсем согласна, но слушать в любом случае интересно.

Я морщусь. Это её «вы» режет уши.

— Слушай, давай на «ты». А то я себя дедом чувствую.

Она виновато гримасничает.

— У нас это уставом запрещено. Так к гостям обращаться.

— Ну, сейчас-то ты без передника сидишь, так что заканчивай выкать. И закажи себе что-нибудь, кстати, — я киваю на меню.

— Нет, спасибо, я уже поела. Но даже если бы и нет, то есть за ваш счёт в рабочее время было бы слишком.

— А если не в рабочее и не здесь?

— Вы имеете в виду… — она снова хлопает глазами. — В другом месте? Вместе с вами? То есть с тобой?

— А что? Нормально же общаемся.

Её взгляд растерянно ползает по столу.

— Даже не знаю, что и ответить.

— Хочется и колется? — ухмыляюсь я.

— Вроде того. Мне нравится с вами говорить, но встречаться наедине всё равно страшновато.

— И почему это?

— Вы не кажетесь безопасным, — тихо выдаёт она, помучив кольцо.

— И что? Если мужик кажется безопасным — значит, он точно педик. Против воли никуда тащить я тебя не собираюсь — если ты об этом. И руки распускать.

— Обещаете?

— Обещаю, — ржу я.

— Тогда я ещё немного подумаю. — Она озирается по сторонам. — Костя, надеюсь, вы не обидитесь… то есть, ты не обидишься, если я пойду работать? А то неудобно перед остальными.

Я киваю.

— Ладно, дуй.

Жратва всё равно почти закончилась, да и планы обозначились. Сейчас в офис метнусь, потом автосалон, а вечером сюда заеду. Эту заранее звать куда-то бесполезно — будет телиться сутками: безопасно-небезопасно. Лучше сразу лично подъехать и с собой забрать. Поужинаем где-нибудь, попиздим, да домой её докину. Если она вдруг, конечно, потрахаться не созреет. Хотя это, конечно, будет сюрприз.

Только показалось, что день мне заулыбался, всё снова пошло по пизде. Приезжаю в офис, а там выясняется, что ножи, которые мудак-Олег нам поставил, пришли с дефектом. Партия в двадцать штук, и на каждом втором — микротрещины у основания зуба. Ставить такое на скоростную летучку — маразм.

Эрик на изжоге носится по цеху и пытается срочно организовать новую поставку, чтобы не сорвать заказ на лярд. А я, блядь, ему говорил, что нужен нормальный запас и на этого пидора из «Кемуры» нехер надеяться.

По итогу, отдел закупок летает на пиздюлях, ножи меняем на отечественные, которые уже год без дела валяются на складе, а я звоню ебучему Олегу и обещаю, что если он ещё разок так обосрется, я лично подтащу бочку с отходами из гальваники и вылью ему под дверь.